Она и так частенько игнорировала его просьбы и приказы, теперь же, когда неизвестный голос наверняка шепчет ей, насколько все вокруг неправильно, кто знает, что взбредет ей в голову? Свой голос Войтех пока мог игнорировать, а вот может ли Саша?
Она к тому времени уже успела спуститься на первый этаж и пересечь гостиную, но вскоре хлопнула не дверь, ведущая в помещение, где находился спуск в подвал, а входная: Саша вышла на улицу. Возможно, стоило дать ей время побыть наедине с собой и своими мыслями, по крайней мере, в подобных ситуациях Войтех хотел бы себе это время, но он уже неплохо успел узнать ее: она была другой. И сейчас наверняка хотела если не поддержки и обещаний, что все будет хорошо, то хотя бы простого разговора об этом. Это он не любил копаться в проблемах, она желала их обсуждать. Тем более она оставила на вешалке куртку, а на улице было еще недостаточно тепло.
Саша сидела на лавочке неподалеку от входа и курила. Почему-то это напомнило Войтеху их самую первую поездку в глухую деревню, где рано утром он вот так же вынес ей куртку и обнаружил ее на скамейке с сигаретой. Забавно, что даже время года было примерно то же самое.
Войтех молча накинул ей куртку на плечи и сел рядом, не зная, что сказать. С Сашей это никогда и не требовалось, она спокойно могла начать сама, рассказать о том, что ее волнует. Вот и сейчас, несколько раз затянувшись и выпустив в прохладный апрельский воздух сизый дым, который мгновенно унес прочь легкий ветерок, сказала:
– Я знаю, что обещала тебе курить поменьше, но как тут удержаться?
Войтех покосился на нее и согласно кивнул:
– Если тебя это успокаивает, то я тебе даже завидую.
– Мне кажется, в такой ситуации вообще ничего не успокаивает. Помнишь, когда мы проводили расследование в том городке с Зеркалом Смерти, которое мучило нас кошмарами, ты однажды признался мне, что боишься, что все это может быть ненастоящим, лишь твоей фантазией?
Конечно же, Войтех это помнил. Зеркало тогда погружало их из одного кошмарного сна в другой, в одном из которых он увидел себя в кабинете психиатра. Тот утверждал, что никаких расследований аномальных явлений, никаких новых друзей, никаких обоюдных чувств с Сашей у него нет. Все это лишь бред его воспаленного мозга, не способного справиться с пугающей реальностью, в которой он потерял работу, карьеру, друзей, родных, способность чем-либо заниматься в жизни и что-то значить. Очнувшись от того сна, Войтех еще долго не мог поверить, что это был всего лишь сон.
– Помню, – кивнул он.
– Я тогда много думала над твоими словами, – продолжила Саша, посмотрев на него. – Даже потом, когда мы уничтожили зеркало, уехали из того города и вернулись к обычной жизни.






