Буквально через пару десятков метров Войтех и Иван попали в еще одно помещение, на этот раз немного меньше, чем прошлое. Сюда выходили всего две камеры, одна из которых оказалась пустой, зато в другой они нашли то, что искали.
По обе стороны от решетчатой двери к стене были приставлены не то кушетки, не то деревянные нары, на которых лежали двойники. Точнее, оригиналы. И Саша, и Войтех находились в одном месте. Они были без сознания, как и Женя. Возле Саши стояла Саша, как бы странно это ни звучало, а на кушетке была выпотрошена ее аптечка. Саша как раз сосредоточенно набрала в шприц какое-то лекарство, а потому даже не услышал двух незваных гостей, шаги которых заглушил мягкий земляной пол.
– Саша, стой! – велел Войтех.
Она вздрогнула и обернулась. В глубине души Войтех ждал какой-нибудь дьявольской улыбки, которая объяснила бы происходящее: Саша была не в себе и не ведала, что творит. Но нет, в ее глазах появилось только сожаление и уверенность в своей правоте. Или ему хотелось это видеть, поскольку наверняка разглядеть выражение глаз было сложно: камеру с трудом освещал стационарный фонарь, который она поставила на кушетку в ногах себя же спящей.
– Так надо, Войта, – уверенно сказала она.
Войтех быстро оценил обстановку. Дверь заперта слабо: всего лишь привязана скрученной проволокой к вбитой в землю решетке. Насколько глубоко она уходит в землю, неизвестно, а потому не факт, что вылетит с одного удара. Проволока хоть и не была толстой, но быстро тоже не порвется. Раскрутить ее труда не составит, конечно, но на это уйдет секунд пятнадцать минимум. Успеет ли профессиональный анестезиолог сделать укол человеку за пятнадцать секунд? Безусловно. А значит, это не выход.
Войтех шагнул ближе к решетке и обхватил ее руками.
– Саша, погоди, – как можно мягче попросил он. – Зачем ты это делаешь?
Саша посмотрела на него, и лицо ее исказилось страданием, словно она не хотела ничего такого, но выбора у нее не было.
– Потому что так надо, Войта, – тихо сказала она. – Думаю,он тебе это тоже говорил. В этом вся причина: оригинал и двойник не могут существовать вместе. Между ними образуется связь, и один сводит с ума другого. Голос, который ты слышишь, – его голос. – Она кивнула на вторую кушетку, где лежал Войтех.
Войтех против воли кивнул. Он знал, что собирается сделать Саша, потому что всю дорогу сюда голос твердил и ему об этом. И здесь была своя логика. Ангелина как дочь змеиного царя знала об этом, поэтому первые клиенты пансионата счастливо исцелялись и возвращались в мир. Точнее, возвращались их двойники, а оригиналы были переселены в деревню. Сам Архип Степанович знал, конечно же, потому и не стал строить пансионат. У его дочери же оказалось меньше моральных принципов.






