И только сейчас поняла, как я соскучилась по клавишам. За чаем в кухне Зигрун рассказала, что после окончания школы летом она еще съездила с другими ребятами в Данциг и в Кёнигсберг, но, в общем-то, ей все уже давно опостылело – все эти обычаи и песни, юбки и блузки, разговоры о земле, о рейхе и о чести, отец, который наконец купил усадьбу, но продолжал считать каждый пфенниг и скряжничать, мать, которая и уважала, и в то же время презирала его или просто его боялась. Зигрун сказала им, что уходит, и ушла. Поселилась у Ирмтрауд, работала то официанткой, то уборщицей; ей было все равно, как зарабатывать на жизнь. Главное – что она наконец могла вместе с другими девушками, а иногда и с парнями вести борьбу, чтобы все видели: немцы никому не позволят навязывать им свои законы – ни продажным политикам и журналистам, ни черножопым, ни тем более антифашистам. Они избивали темнокожих наркоторговцев, которые калечат немецких детей, а те, зная, что легавые их тоже не ждут с распростертыми объятиями, не заявляли в полицию. Однажды они бросили коктейль Молотова в одну кальянную в расчете на то, что владелец подумает, что это работа его конкурентов из другого клана, и арабы сами перережут друг друга, но те почему-то не стали друг с другом воевать. Зная, что Каспар осуждает их действия, Зигрун говорила немного смущенно. И все же, когда она с горящими глазами рассказывала о сожженных автомобилях, в ее голосе звучала гордость. – Ну и чего вы добились? Если не считать одного убитого? – Журналисты, чьи машины мы сожгли, хвастались: типа, нас не запугаешь! Но можешь мне поверить: когда у тебя перед домом горит твоя машина, ты это запомнишь надолго. Это надо видеть! – А убитый? – Да, убитый… Каспар боялся услышать: лес рубят – щепки летят – или: не рой другому яму, сам в нее попадешь. Но Зигрун опустила голову и умолкла, и даже если она не плакала, то во всяком случае выглядела такой же несчастной, как накануне вечером. – По-твоему, пусть Аксель и дальше спокойно разгуливает по улицам? – Я не знаю, что на него вчера нашло. – То, что на него нашло вчера, может еще не раз на него найти. Его нужно остановить. Ты должна его остановить. – Он хотел защитить Йорга. – Чтобы все видели, что немцы никому не позволят навязывать им свои законы? Вам ведь на самом деле плевать на политику, вам нужна движуха! Вам нужен кайф – что-нибудь поджечь, взорвать, забить кого-нибудь насмерть. – Каспара охватила злость. Ему уже не хотелось щадить Зигрун. Ему было плевать: пусть обижается, пусть уходит в глухую защиту.

Об этой истории
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Впервые на русском последний роман Бернхарда Шлинка, автора прославленного «Чтеца», пронзительная история о столкновении поколений, о невозможности забыть свое прошлое, о парадоксах любви и времени. ... Каспар и Биргит прожили вместе всю жизнь. Много лет назад она бежала к нему из Восточного Берлина в Западный, навстречу любви и свободе. Однако лишь теперь, на склоне лет, Каспару суждено было узнать о цене, которую Биргит пришлось заплатить за свое бегство. Однажды, вернувшись домой, Каспар обнаруживает жену в ванной. Она покончила с собой. В поисках ответов Каспар погружается в прошлое женщины, которую, как ему казалось, он хорошо знал. Одни вопросы порождают другие, расследование Каспара приводит его в странные, мрачные места, где прошлое вновь возрождается к жизни…





