Тому же учат педагоги, и только в церкви почему-то рассказывают про то, что в глазах Бога все равны.
Настроение от осознания глубин поглотившего меня цинизма кануло в Лету, и на остальные, столь же безобидные, как и первые, вопросы, я отвечал на автоматизме. На нем же прошло коллективное фотографирование с гимназистами — копий на всех не напасешься, но в гимназии в торжественную рамочку повесят. Остатков чувства долга и человеколюбия хватило на разговор с директором тет-а-тет:
— Гимназист Бирюков — хороший, вдумчивый юноша, — придавив взглядом привычно потеющего собеседника, принялся я воспитывать директора. — Лизать жопу, Семен Викторович, ума и отваги много не надо. Но мне неприятно, когда это возводят в жизненную доминанту. Если юноша задает неудобные вопросы, значит у него работают мозги. Дуболомов-лизателей у нас хватает, а вот толковых людей — недостаток. Вы согласны со мной?
— Безусловно, Ваше Императорское Высочество! — гаркнул директор.
— Я рад, что вы меня понимаете, — поощрил я его улыбкой. — К сегодняшнему вечеру мне понадобится полный список отчисленных в связи с известным циркуляром ребят. В циркуляре содержится строчка «…за исключением разве одаренных необыкновенными способностями». Таковыми способностями Его Императорское Величество считает усердие и способность нищего ребенка успевать за сложной гимназической программой без помощи гувернеров и платных учителей. Таковые дети, а я уверен, у вас они ранее учились, получат помощь в оплате обучения и потребных принадлежностей, включая пошив школьной формы, из моих личных средств. Вы согласны с тем, что это будет правильно, Семен Викторович?
— Сердце кровью обливалось, Ваше Императорское Высочество, — сымитировал директор человеколюбие. — Пятеро совершеннейших умниц не смогли потянуть новые взносы! Двоих мы с коллегами из своих средств учим — жалко таланты. Гимназист Бирюков — из их числа.
Стало очень неловко — директор-то не сволочь, а вовсе даже наоборот, но сделать большего физически не мог.
— Значит наша с вами встреча была уготована Господом, — я перекрестился. — Прошу вас составить прошение, по которому я из личных средств буду оплачивать обучение талантливым ребятам из расчета десять новичков в год.
Нету у меня на всех денег. Пока нету.
— Так точно, Ваше Императорское Высочество! — козырнул директор.
Назову это «Великокняжеской стипендией».
После гимназии поехали в Дворянское собрание — не с дворянами встречаться, как ни странно, а давать пресс-конференцию, просто более подходящей площадки не нашли. Обстановка зала вогнала в умиление: для меня приготовили удобное кожаное кресло, а товарищам борзописцам предлагалось стоять.






