ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Начинающему актеру несказанно повезло получить второстепенную, но очень важную роль Великого Князя Георгия Александровича Романова в сериале о молодости Николая II. Последний вечер в родном городе должен был стать началом новой жизни - жизни кинозвезды Всероссийского масштаба, но у мироздания были другие планы: наш герой очнулся на крейсере "Память Азова" посреди Восточного путешествия цесаревича Николая. Очнулся в теле того, кого должен был играть в сериале. Вот уж в прямом смысле "вжился в роль"! P.S. Аутентичной концу XIX века речи персонажей здесь не найти, но я стараюсь придавать колорит. ... Том 1:

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Зевнув, я махнул рукой, и слуги принялись приводить меня в порядок под бубнеж камердинера на тему «совсем нюх растеряли, не то что в старые добрые времена».

— Вопросы — это хорошо, — принялся я за его воспитание. — Ежели пришли, значит думали, промеж себя совещались, ругались, оценивали перспективы. А самое главное — хотят служить Империи ко всеобщей пользе, иначе не пришли бы.

Гарантий хотят, и я их понимаю — больно сладко поет цесаревич, на грани волшебной сказки. Разве так бывает?

Шум, надо признать, был очень приличным: большую его часть составляла хоровая молитва. Не камнями в меня кидаться пришли, а нормально поговорить, и, скорее всего, решение им далось непросто — сейчас как выйду, как велю казакам нагайками всех разогнать, а «зачинщиков» — в острог.

Был у Ивана Грозного Челобитный приказ — тамошние дьяки принимали «челобитные» напрямую у народа и нередко несли их собственно царю. Традиция сохранялась вплоть до XVII века, а потом пришли реформы, и такой хороший механизм обратной связи закончился. Понимаю, что «челобитные» писали разные, в том числе ложные и направленные на борьбу с личными врагами, но я себе такую штуку сделаю — три-четыре правильно отработанные «челобитные» в месяц сильно помогут утолить жажду народа в справедливости. Ну и переименовать надо будет — как-то для XX века несолидно звучит.

Одевание закончилось, я вышел в коридор и нашел там губернатора:

— Доброе утро, Георгий Александрович, — отвесил он поклон.

— Доброе утро, Николай Иванович, — кивнул я. — Народ по мою душу пришел, но мне было бы приятно чувствовать рядом надежное плечо.

Губернатор обрадовался, и на крылечко мы вышли вместе. Ух, толпа! Ну как «толпа» — человек сто, все на коленях стоят, молятся. Прохладно, а среди «ходоков» много пожилых. У вас же ревматизм, дяденьки, ну зачем остатки здоровья гробить?

— Георгий Александрович, — поднял на меня взгляд Кирил. — Привел вот, — смущенно отвел глаза.

— Правильно сделал, — одобрил я. — Доброе утро, братцы!

Староверы перестали читать молитву, подняли на меня лица и ответили нестройным, но старательным:

— Доброе утро, Ваше Им-пе-ра-тор-ско-е Вы-со-че-ство!

— Встаньте, — попросил я.

Встали.

— Много вас, — выкатил я очевидное. — Со всеми бы поговорил, да время поджимает. Выберите четверых, особо доверенных да уважаемых. Приглашаю их на завтрак, а вы, братцы, на холодке не стойте — расходитесь, чай дела простаивают, грешно это.

И, оставив староверов выбирать делегацию, мы с губернатором вернулись в дом.

— Пятеро персон разделят с нами завтрак, — велел Николай Иванович слугам добавить приборов и еды.