ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Малика с детства мечтала сбежать из аула, потому что жить в семье, где ее не уважают с рождения, было невыносимо. Старших сестер выдали замуж за тех, на кого указал отец, мать подчинялась ему и свекрови, и только посторонний дедушка, который прожил несчастливую жизнь, сумел помочь Малике справиться со страхом, который удерживал девушку от побега. Первое замужество удалось избежать, благодаря смелости Малики, но во второй раз девушка решила сдаться, чтобы спасти себя и обрести настоящую любовь. Неверная Ольга Брюс Малика с детства мечтала сбежать из аула, потому что жить в семье, где ее не уважают с рождения, было невыносимо. Старших сестер выдали замуж за тех, на кого указал отец, мать подчинялась ему и свекрови, и только посторонний дедушка, который прожил несчастливую жизнь, сумел помочь Малике справиться со страхом, который удерживал девушку от побега. Первое замужество удалось избежать, благодаря смелости Малики, но во второй раз девушка решила сдаться, чтобы спасти себя и обрести настоящую любовь. Малика Малика Часть 1 Малика устало откинулась на подушки и из полуприкрытых век взглянула на Виктора. Сегодня он был особенно хорош. Такой настойчивый, смелый, ненасытный. Совсем как она. Ей никогда не было с ним скучно, и она никак не могла отказать себе в удовольствии встретиться с ним снова. И, похоже, он это знал. Малика потянулась, и Виктор тут же повернулся к ней, любуясь раскрасневшейся, откровенно красивой смуглой, черноглазой женщиной: – Слушай, когда ты бросишь своег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сейчас она спустилась с верхнего этажа и, столкнувшись с Маликой, скривила губы в вызывающей усмешке:

– Приве-е-ет… Извините, я, кажется, помешала…

– Да, немного, – вскинула голову Малика и с вызовом посмотрела ей в глаза. – Всего доброго!

Ей очень хотелось побежать вниз по лестнице, выскочить на улицу, чтобы остудить пылающее лицо, но она заставила себя идти спокойным уверенным шагом. А спину ей прожигал взгляд спускающейся вслед за ней Альбины.

Выйдя из подъезда, Малика направилась к остановке, но ждать автобус не стала и обратилась к стоявшему неподалёку таксисту:

– Здравствуйте. Мне нужно на Михайловскую, туда, где Детский мир, знаете?

– Конечно! – водитель явно обрадовался, увидев красивую пассажирку. Он решил, что во время поездки можно будет не только поболтать с ней, но и познакомиться поближе, но Малика не собиралась вступать с ним в разговор. Она была занята собственными невесёлыми мыслями, которые, почему-то, вернули её в далёкое детство. Где-то там, в глубине давно ушедших лет таилось то, что не давало ей спокойно жить. Она родилась женщиной…

***

– Девочка… – Фирузе виновато взглянула на мужа и показала ему смуглое крохотное личико дочери, завёрнутой в белую полотняную простынь.

– Третья, – презрительно фыркнул Али, недовольно поджав губы. – Мелкая ещё какая. Хоть выбрось. Что за работница из неё вырастит? Зачем рожала такую?

– Думала, будет мальчик, – вздохнула Фирузе. – По всем приметам так выходило. И Фатима так говорила: «Живот высокий и мясо хочется, это к мальчику».

– Поганой метлой твою Фатиму со двора гнать надо! – окончательно рассердился Али. – Шарлатанка старая! Вот я её увижу…

Он развернулся и вышел из комнаты, оставив жену и новорождённую дочь со своей старой тёткой, местной повитухой Барият, которая жила с ними по соседству.

– Ничего, ничего, отойдёт, – усмехнулась старуха, обнажив гнилые зубы. – Хоть и дочь, а своя кровь. Куда же ему деваться.

– Трое дочерей уже, а он сына хочет, – вздохнула Фирузе. – Говорит, что смеются над ним все. Слабым называют. Не можешь, говорят, сына родить, значит, ни на что не способен…

Она хотела сказать ещё что-то, но дверь в комнату отворилась и на пороге появилась грузная фигура Патимат, её свекрови. В руках она держала поднос, на котором стояла пиала с бульоном, миска с куриными костями и целая сырая рыбина с чешуёй и хвостом.

Фирузе приподнялась на постели, чтобы привычно показать уважение матери своего мужа, но та только нахмурилась и принялась ворчать, устанавливая поднос на крепкий, но грубо сколоченный столик:

– Лежи уже. Недотёпа! Почему заранее в родильный дом не поехала? Не знаешь, что ли, как это делаться должно?!

– Раньше срока она родилась, – тихо начала оправдываться Фирузе.