– Маленькая моя, – присел перед ней Ильяс и взял за плечи: – Я не могу не уехать. У меня очень важная встреча. А к тебе на утренник придёт мама.
– Я не хочу, – надула губы София. – Лучше пусть уедет она!
Ильяс рассмеялся и обнял дочь:
– Я успею вернуться к твоему празднику, обещаю тебе!
– Ладно, – вздохнула девочка. – Поезжай, только не забудь привезти мне подарок, хорошо?
– Конечно, – улыбнулся ей Ильяс.
Малика стояла рядом и отчаянно завидовала их тёплым отношениям, а ещё она снова чувствовала себя лишней в своей родной семье, и это раскалённым железом жгло её сердце. Она всегда старалась быть для своей дочери самой доброй мамой на свете. Уж она-то знала, каково это, когда тебя не любят. И вот София, с головой купавшаяся в её любви и ласке, сама отторгала её, говорила, что не нуждается в ней, не хотела тратить на неё своё время. А ведь она была совсем ребёнком, маленькой девочкой, которая должна нуждаться в матери.
– Что со мной не так? – снова и снова спрашивала себя Малика, стоя у зеркала. Такая молодая и красивая, она сейчас выглядела старше своих лет и очень напоминала самой себе Хаву и Саиду.
Ей вдруг вспомнился взгляд доктора, который он бросил на неё в тот день. В нём читалось, что угодно: жалость, сочувствие, недоумение. И ни капли восхищения её красотой, а в том, что она красива, Малика нисколько не сомневалась. Ей вдруг остро захотелось почувствовать себя в крепких мужских объятиях, пусть бы Ильяс скорее вернулся, и она сама обнимет его, попросит, чтобы он её любил, скажет, как она нуждается в этом. Малике захотелось плакать.
И вдруг в её ушах раздался усталый, немного хрипловатый голос дедушки Бахтияра:
– Каждый человек имеет право на счастье. Ты обязательно будешь счастливой. Пообещай мне это, девочка…
– Обещаю, – сказала вслух Малика и гордо вскинула голову: она ещё поборется за своё счастье, пусть ради этого ей придётся даже сражаться со всем миром.
***
Ильяс успел на праздник дочери. Жену дома он не застал и понял, что она уже ушла в детский сад. Бросив сумки и наскоро переодевшись, он тоже поспешил туда, и удивлённо окинул взглядом родителей, сидевших в зале. Малики среди них не было, и Ильяс нахмурился, мысленно пообещав устроить жене хорошую взбучку за то, что она не явилась сюда.
Вдруг кто-то ему махнул рукой, и Ильяс почувствовал, как его челюсть отвисла в прямом смысле этого слова. Перед ним была Малика, его жена, и в то же время эта женщина не могла быть ею. Что она сделала с собой? Модная стильная стрижка, джинсы, белая, полупрозрачная блузка, туфли на каблуках. И лёгкий, практически незаметный макияж.
Малика поняла его смущение и чуть не рассмеялась. Она снова махнула ему рукой. Ильяс подошёл и присел рядом. Да что же это такое? От неё даже пахнет сейчас по-другому.






