Засыпала я с улыбкой на лице, ещё не ведая, что ничего из наших чаяний не сбудется.
До переломного момента оставалось меньше суток.
15
15
Полина
Мы проснулись от пронзительной мелодии мобильного телефона. Она ввинтилась в мой мозг, как
гвоздь в стену, заставила поморщиться… и вспомнить всё, что случилось совсем недавно.
Впрочем, на быстрое пробуждение повлиял не только телефон Якова, но и тот факт, что я
почувствовала под своей головой горячее мужское тело. Я лежала щекой на плече Нестерова, он
крепко обнимал меня, легко поглаживая по спине, и было так приятно, что я невольно
улыбнулась, предвкушая будущий день.
— Доброе утро, Поля, — сказал Яша, заметив, что я проснулась. — Уже почти девять, я обычно
не встаю настолько поздно, а с тобой задрых так мощно, что и не проснулся бы, если бы не
телефон.
— А кто звонил?
— Не знаю. Я же тут, с тобой лежу. А телефон неизвестно где. Точнее, я думаю, он остался в
кармане джинсов, а джинсы где-то на полу.
— Наверное, надо перезвонить? — поинтересовалась я, приподнимаясь и заглядывая Якову в
глаза. Он лукаво улыбнулся, тоже приподнимаясь, и потёрся своим носом о мой.
— Надо. Но потом. Я подозреваю, кто это, и пусть мне испортят настроение попозже. А сейчас…
Я негромко взвизгнула, когда Яша повалил меня обратно на постель, взял мои ноги, задрав их
повыше и в то же время разводя в сторону, оставляя меня беззащитно открытой, посмотрел вниз…
Я почувствовала волну смущения — потому что накануне Яков не рассматривал меня до такой
степени пристально. Точнее, он вообще не рассматривал — мы другими делами занимались, не
сосредоточиваясь на разглядываниях.
— Красивая, — прошептал он, когда я уже была готова непроизвольно прикрыться руками. — Моя
Полечка.
Яков накрыл меня собой, продолжая держать мои ноги согнутыми, и я охнула от остроты
ощущений, особенно когда он начал толкаться на глубине, почти не выходя из меня, каждый раз
задевая какую-то особенно приятную и чувствительную точку, которая рассылала по телу разряды
удовольствия и неги.
Вновь зазвонил телефон, но мы не обратили на него никакого внимания, занятые друг другом.
Яков отпустил мои ноги, и я обвила ими его тело, прижимая к себе как можно крепче, он же
буквально упал на меня, целуя как сумасшедший и двигая бёдрами настолько быстро и резко, что
я уже ничего не соображала. И не стонать просто не могла — жалобные звуки вылетали из моего
рта самопроизвольно, без участия сознания. Единственное, что было понятно из моего
невнятного бормотания, — это слово «ещё». Вот его я повторяла с завидной регулярностью,
всхлипывая и хныкая, пока Яков любил меня.
Последнее движение — самое сильное, быстрое и мощное, и я затряслась в сладкой судороге,
вторя Якову, который почти рычал мне в губы, оставаясь глубоко внутри.






