ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однажды давным-давно Полина и Яков провели вместе новогоднюю ночь. Так обычно начинаются сказки, но увы, дальнейшие события были далеки от сказочных. ... И о том, что у той ночи были последствия, Яков так и не узнал. Теперь их дети будут учиться в одном классе. И Полине придётся вспомнить, что всё тайное когда-нибудь становится явным. Почему ты молчала? Анна Шнайдер Однажды давным-давно Полина и Яков провели вместе новогоднюю ночь. Так обычно начинаются сказки, но увы, дальнейшие события были далеки от сказочных. И о том, что у той ночи были последствия, Яков так и не узнал. Теперь их дети будут учиться в одном классе. И Полине придётся вспомнить, что всё тайное когда-нибудь становится явным. Пролог Пролог Полина Я безбожно опаздывала. Родительское собрание должно начаться через десять минут, а идти ещё как минимум двадцать. Молодец, Поля! Одна работа у тебя в голове! А как иначе, если мы с Иришкой только на моём обеспечении? Из родственников лишь моя мама, которая и так мне помогала во всём, но деньгами помочь не могла. А я, если получала удачный заказ, так в него погружалась, что порой ничего вокруг не слышала и не видела. Вот и сегодня я заработалась, совсем забыв о том, что в шесть назначено родительское собрание. Еле успела запрыгнуть в первое попавшееся платье и помчалась на сверхскорости, чувствуя себя не человеком, а межгалактической ракетой. Три остановки на автобусе! Всего три. У меня была надежда успеть, но она рассыпалась прахом, как только я осознала, что автобус

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Засыпала я с улыбкой на лице, ещё не ведая, что ничего из наших чаяний не сбудется.

До переломного момента оставалось меньше суток.

15

15

Полина

Мы проснулись от пронзительной мелодии мобильного телефона. Она ввинтилась в мой мозг, как

гвоздь в стену, заставила поморщиться… и вспомнить всё, что случилось совсем недавно.

Впрочем, на быстрое пробуждение повлиял не только телефон Якова, но и тот факт, что я

почувствовала под своей головой горячее мужское тело. Я лежала щекой на плече Нестерова, он

крепко обнимал меня, легко поглаживая по спине, и было так приятно, что я невольно

улыбнулась, предвкушая будущий день.

— Доброе утро, Поля, — сказал Яша, заметив, что я проснулась. — Уже почти девять, я обычно

не встаю настолько поздно, а с тобой задрых так мощно, что и не проснулся бы, если бы не

телефон.

— А кто звонил?

— Не знаю. Я же тут, с тобой лежу. А телефон неизвестно где. Точнее, я думаю, он остался в

кармане джинсов, а джинсы где-то на полу.

— Наверное, надо перезвонить? — поинтересовалась я, приподнимаясь и заглядывая Якову в

глаза. Он лукаво улыбнулся, тоже приподнимаясь, и потёрся своим носом о мой.

— Надо. Но потом. Я подозреваю, кто это, и пусть мне испортят настроение попозже. А сейчас…

Я негромко взвизгнула, когда Яша повалил меня обратно на постель, взял мои ноги, задрав их

повыше и в то же время разводя в сторону, оставляя меня беззащитно открытой, посмотрел вниз…

Я почувствовала волну смущения — потому что накануне Яков не рассматривал меня до такой

степени пристально. Точнее, он вообще не рассматривал — мы другими делами занимались, не

сосредоточиваясь на разглядываниях.

— Красивая, — прошептал он, когда я уже была готова непроизвольно прикрыться руками. — Моя

Полечка.

Яков накрыл меня собой, продолжая держать мои ноги согнутыми, и я охнула от остроты

ощущений, особенно когда он начал толкаться на глубине, почти не выходя из меня, каждый раз

задевая какую-то особенно приятную и чувствительную точку, которая рассылала по телу разряды

удовольствия и неги.

Вновь зазвонил телефон, но мы не обратили на него никакого внимания, занятые друг другом.

Яков отпустил мои ноги, и я обвила ими его тело, прижимая к себе как можно крепче, он же

буквально упал на меня, целуя как сумасшедший и двигая бёдрами настолько быстро и резко, что

я уже ничего не соображала. И не стонать просто не могла — жалобные звуки вылетали из моего

рта самопроизвольно, без участия сознания. Единственное, что было понятно из моего

невнятного бормотания, — это слово «ещё». Вот его я повторяла с завидной регулярностью,

всхлипывая и хныкая, пока Яков любил меня.

Последнее движение — самое сильное, быстрое и мощное, и я затряслась в сладкой судороге,

вторя Якову, который почти рычал мне в губы, оставаясь глубоко внутри.