ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он стоит за моей спиной. Я чувствую его присутствие, даже не видя его самого. Просто знаю, что это он… Я специально оставила окно открытым.– Ты знала, что я приду, – его голос такой низкий, обволакивающий. Я сжимаю край стола, словно могу что-то изменить, но на деле понимаю, что уже поздно давать заднюю…– Я не звала тебя…– Я не из тех, кого можно позвать. Я решаю сам, ты это знаешь.Его ладони ложатся на мои бёдра, притягивают ближе. Я упираюсь руками в столешницу, будто это может меня спасти. Чувствую давление. Жестокое, беспощадное. Уже знаю каким он может быть ужасным человеком…– Посмотри на меня, – командует он. Я поворачиваю голову. В полумраке его глаза – два тёмных озера, в которых можно утонуть. Его пятерня ложится на моё лицо и сжимает его, словно показывая мне моё место.– Слушайся, – он проводит пальцем по моей нижней губе, надавливает. – Теперь ты моя собственность, Марина…Он заметил меня, но я не просила. Он заметил и захотел. И он не из тех, кому можно просто отказать… И теперь я якобы должна ему за спасение…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но я вижу его: напряжённые плечи, сжатые челюсти, огонь в глазах, который не погасить даже этим дымом.

Он резко садится в машину, заводит двигатель. Внедорожник срывается с места, оставляя за собой шлейф пыли и бензина.

А я остаюсь смотреть…

Даже не зная зачем…

Дорога домой тянется бесконечно. Я иду, засунув руки в карманы, глядя под ноги. В голове потасовка с Арефьевой, Оля, Аня, его грубый тон по телефону. Всё смешивается в какофонию, от которой болит в висках.

В подъезде пахнет кошачьей мочой и старыми газетами. Поднимаюсь по лестнице, считая ступени… Это помогает сосредоточиться. Ключ поворачивается в замке с привычным щелчком.

– Мамуль, я дома! – кричу, снимая обувь.

– Проходи, суп уже на столе, – отвечает мама из кухни. Её тёплый голос сейчас для меня, как спасательный круг.

Я захожу. На столе стоит тарелка с дымящимся борщом, свежий хлеб, стакан компота. Мама стоит у плиты, помешивая что‑то в кастрюле. На ней старый халат, на голове моя любимая заколка, из‑под которой выбиваются седые пряди.

– Как день? – спрашивает она, не оборачиваясь.

– Нормально, – отвечаю и обнимаю её сзади. – Всё хорошо…

Нюхаю её и хочется плакать… Не знаю в кого я такая, но… Я всегда отличалась тем, что меня легко задеть любым поступком…

Она поворачивается, смотрит на меня внимательно.

– Точно всё хорошо, дочка?

– Точно…

– Опять не ела на обед?

– Ела, – вру. – Просто немного, не очень хотелось…

Мама ставит перед мной тарелку, садится напротив. Её глаза изучают моё лицо.

– Марина, если что‑то случилось, ты можешь мне сказать… Вообще всё…

Я смотрю на пар от супа, на пузырьки от температуры, поднимающиеся к поверхности. Хочу рассказать. Хочу выговориться. Но слова застревают в горле.

Как объяснить ей, что я запуталась в паутине взглядов, угроз и вечных противостояний в этой цитадели жестокости и бессердечия… Нет, я не стану жаловаться. Я сама хотела в этот универ. Просто не думала, что будет так сложно бороться с ними… Чернов ведь лишь очередной новый повод докопаться до меня и только...

– Всё правда хорошо, – повторяю я, беря ложку. – Просто устала.

Мама молчит, но я чувствую, что она мне не верит.

Мы кушаем в тишине. Я стараюсь сосредоточиться на вкусе, чтобы не думать хотя бы о Чернове… Но его взгляд постоянно просачивается через мои мысли, заставляя волноваться…

Вечером, лёжа в кровати, я достаю телефон. Открываю галерею – там всего несколько фото: мама на даче, я с Олей и Аней в парке, закат над городом. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы выставить меня в неправильном свете или опозорить. Или сказать обо мне больше, чем нужно…

Только вот пальцы сами набирают в поиске: «Чернов Анжей».

Результаты появляются мгновенно:

«Сын бизнесмена Чернова: новый скандал в клубе».

«Анжей Чернов задержан за драку».