ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гуго Фишер, известный криминолог, приезжает проводить расследование. Под Рождество 1943 года. В Освенцим. Предыдущие десять лет Гуго провел в Берлине, где на происходящее в концлагерях в основном закрывали глаза: страшные слухи по городу, конечно, ходили, но разумные люди не станут верить слухам, правда? И теперь Гуго сталкивается с ужасом, к которому он, человек незлой и отнюдь не боец, совершенно не готов. Между тем берлинское начальство интересует одна-единственная смерть, случившаяся там, где смерть – страшная повседневность: найден мертвым врач, который ставил опыты на заключенных. И нашел его восьмилетний мальчик – подопытный доктора Йозефа Менгеле, юный талантливый художник, которому хватило мастерства и присутствия духа сразу зарисовать то, что он увидел. Еврейский ребенок из Болоньи, криминолог из берлинской уголовной полиции, которому есть что скрывать, – странный дуэт, расследующий странную смерть в страшном краю, – и целая толпа возможных подозреваемых, тоже скрывающих каждый свою тайну. ... Ориана Рамунно написала детективный триллер на материале своих исследований Холокоста – невероятный, однако блестяще удавшийся ход. «Мальчик, который рисовал тени» – это «Мальчик в полосатой пижаме», если бы его написал Жан-Кристоф Гранже: напряженная детективная интрига, достоверный исторический фон, банальность зла и возможность противиться ему в тех краях, откуда давным-давно ушла надежда. Рамунно черпала материал в том числе из биографии своего двоюродного деда, побывавшего в лагере смерти и запомнившего, что даже в этом аду, даже среди надзирателей находились люди, которым хватало духу оставаться людьми и сопротивляться.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он наплевал на мораль ради достижения собственных целей и собственного спокойствия. Правда ли Гуго прежде не догадывался, что происходит в Аушвице, не понимал этого по шуточкам и намекам служащих Пятого управления? Или старался сделать вид, что ничего не знает, потому что правда была слишком неприятна?

Он смотрел в потолок. Пока он прятался в недрах партии, с которой не имел ничего общего, нашлись люди, готовые каждый день рисковать жизнью ради принципов. Оставалось только завидовать их смелости.

– А «Унион»? При чем тут «Унион»?

– Зондеркомандам нужна взрывчатка, – ответила Адель. – Я – передаточное звено между ними и женщинами, работающими на заводе.

– Что? Восемнадцать граммов взрывчатки?

– Нет, конечно. – Адель улыбнулась сквозь слезы. – Эх вы! А еще сыщик. «Восемнадцать» на лагерном означает тревогу. После ареста Берта операция была приостановлена. Придется ждать. Прежде чем женщинам с «Униона» удастся натаскать достаточно взрывчатки, пройдут месяцы. Или годы?.. Или этого не произойдет никогда, и они погибнут. Кто знает? Но мы будем пытаться.

– А зеленые треугольники? – Гуго приподнялся на локтях, устраиваясь поудобнее; теперь от грелки распространялось приятное тепло. – Это вы спрятали их под матрасом Берта?

– Нет. Треугольники – наше с ним общее дело. Прибыв в лагерь, мы поняли, что надо действовать. Нельзя сидеть сложа руки, как в Ирзее.

– В Ирзее?

– Ну да. Там нам пришлось подчиниться приказам врачей, хотя мы сумели вычеркнуть из списка кое-кого из обреченных на смерть ребятишек. Рисковали, конечно, но все прошло гладко. Спасли немногих, однако каждая спасенная жизнь – это победа.

В висках застучало. Гуго подумал о Йоиле, о том, что не способен ему помочь, не сможет остановить поршень шприца, вводящего фенол в сердце.

– Как вы думаете, Берт мог убить Брауна? У него очень серьезный мотив.

– Я знаю Берта сто лет. Я уверена, что он не убивал.

– Берт и Бетания любят друг друга. А Браун ее насиловал.

– Берт не стал бы убивать даже ради любви. Кстати, а что с тем кольцом?

– Оно действительно нашлось в бассейне на вилле, но фрау Браун предоставила мне вполне убедительное объяснение.

Гуго опустился на подушку. Как он устал, измотан до чертиков. Интересно, в капельнице есть морфий? Несмотря на усталость, тело по-прежнему казалось легким, словно полым внутри.

– Отдыхайте, герр Фишер, уже глубокая ночь. Вы могли умереть…

– И получил бы по заслугам, – вздохнул Гуго.

– Не говорите глупостей.

Адель наклонилась поправить ему одеяло, и их лица в который раз оказались близко. Гуго захотелось поцеловать ее, потеряться в этих мягких губах, опьянеть от запаха соли и песка, напоминавших прилив Ваттового моря. Адель отстранилась, покраснела и улыбнулась:

– До завтра, герр Фишер.