ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гуго Фишер, известный криминолог, приезжает проводить расследование. Под Рождество 1943 года. В Освенцим. Предыдущие десять лет Гуго провел в Берлине, где на происходящее в концлагерях в основном закрывали глаза: страшные слухи по городу, конечно, ходили, но разумные люди не станут верить слухам, правда? И теперь Гуго сталкивается с ужасом, к которому он, человек незлой и отнюдь не боец, совершенно не готов. Между тем берлинское начальство интересует одна-единственная смерть, случившаяся там, где смерть – страшная повседневность: найден мертвым врач, который ставил опыты на заключенных. И нашел его восьмилетний мальчик – подопытный доктора Йозефа Менгеле, юный талантливый художник, которому хватило мастерства и присутствия духа сразу зарисовать то, что он увидел. Еврейский ребенок из Болоньи, криминолог из берлинской уголовной полиции, которому есть что скрывать, – странный дуэт, расследующий странную смерть в страшном краю, – и целая толпа возможных подозреваемых, тоже скрывающих каждый свою тайну. ... Ориана Рамунно написала детективный триллер на материале своих исследований Холокоста – невероятный, однако блестяще удавшийся ход. «Мальчик, который рисовал тени» – это «Мальчик в полосатой пижаме», если бы его написал Жан-Кристоф Гранже: напряженная детективная интрига, достоверный исторический фон, банальность зла и возможность противиться ему в тех краях, откуда давным-давно ушла надежда. Рамунно черпала материал в том числе из биографии своего двоюродного деда, побывавшего в лагере смерти и запомнившего, что даже в этом аду, даже среди надзирателей находились люди, которым хватало духу оставаться людьми и сопротивляться.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Это я приказал убрать кабинет и подготовить тело к погребению. Сомнения возникли лишь после обнаружения этой записки. Ее нашли у склада личных вещей. Вчера вечером один унтер делал обход и наткнулся на бумажку. Там как раз под тяжестью снега обломилось гнилое дерево.

– Ее хотели сжечь, – заметил Гуго. – Однако убийца не дождался, когда бумага сгорит полностью. Может быть, его застали врасплох? Он выбросил записку, не ожидая, что упавший с дерева снег потушит огонь.

Либехеншель нагнулся и вытащил из ящика еще что-то.

– Огрызок яблока, лежавший рядом с трупом. Вдруг вам пригодится.

Гуго взял бумажный пакет, заглянул внутрь. Прикинул, соответствует ли след от зубов размеру кусочка, оставшегося в горле трупа. Яблоко пахло кислятиной, мякоть потемнела.

– У меня в лагере есть хороший фотограф, – добавил комендант. – И прекрасный офтальмолог.

Гуго приподнял брови, сбитый с толку. Он раскурил наконец сигару, с удовольствием затянулся. Увы, даже замечательному кубинскому табаку было не по силам преодолеть дискомфорт, не покидавший его с момента приезда в лагерь.

– Для анализа сетчатки, – уточнил Либехеншель. – Говорят, облик убийцы может отпечататься на ней.

– Это устаревшая теория. – Гуго потер переносицу.

В дороге он не смог принять морфий, и теперь сырость так и вгрызалась в кости, усугубляя мучения.

– Сетчатка не сохраняет то, что человек видит перед смертью. Все эти идеи давно пора выбросить на помойку, как, к примеру, и криминальную антропологию Ломброзо.

– Решительно не согласен. Метод Ломброзо имеет бесспорную научную ценность. Итальянцы – низкорослые брюнеты, поэтому большинство их – преступники.

– Да-да, конечно, – поспешил уступить Гуго.

Он устал и позволил себе разболтаться, забыв, что беседует с человеком, отправляющим людей в газовые камеры как раз на основе этих самых «устаревших» теорий. Гуго долгие месяцы работал в лаборатории, разоблачая теорию «прирожденного преступника», согласно которой склонность к преступлениям заложена в морфологических признаках. Однако концлагерь вряд ли подходил для научной дискуссии.

Либехеншель сердито затушил сигару, скрестил руки на столе. Его глаза сделались еще выпуклее. Пожевав потрескавшуюся от холода нижнюю губу, он вновь поднялся, достал из шкафа блестящую бутылку коньяка и протянул Гуго, словно заключая сделку.

– Выясните, кто убил Брауна, герр Фишер. Пользуйтесь какими угодно методами, даже устаревшими, если понадобится. Не желаю, чтобы в моем лагере убийца гулял на свободе, а невиновный был казнен.

Натужно улыбнувшись, Гуго принял подарок. Насколько он понял по случившемуся на станции, непойманных убийц в лагере было пруд пруди.

– Выясню, герр Либехеншель. Но при некоторых условиях, иначе ничего у нас не выйдет.