– С Илюшей случилось несчастье… Он…
Договорить она не успела, потому что из комнаты донёсся до боли знакомый голос:
– Сашуль, кто там?!
– Никита… – прошептала Юля и, оттолкнув Шуру, бросилась к нему: – Господи! Никита!!! Нашёлся! Живой…
– Юля… – рванулся он ей навстречу. – Юля …
***
Люба подоила коров и, процедив молоко в банки, принялась мыть подойники. Оцинкованные ведра сильно гремели, и она не сразу услышала, как к ней кто-то подошёл. И только когда крепкие мужские руки сомкнулись на её талии, выпрямилась и оказалась лицом к лицу с Артёмом.
– Ты опять? – спросила она с тоской и усталостью. – Я уже сказала тебе – нет, зачем ты пристаёшь? Ночью ещё приходил ко мне в комнату. Стыд-то какой. А если бы родители проснулись, что бы они обо мне подумали?
– Люб, я ж ничего, я просто побыть с тобой… Я не трону, как и обещал, – вздохнул Артём. – Нравишься ты мне.
– Ох, Негода, не выдумывай ты, чего нет, – покачала головой Люба. – Скоро мой отец приедет, и я уйду от вас. Он заберёт меня к себе, я на Урале жить буду.
– Я тебя, где хочешь найду, – сказал он, крепче прижимая её к себе.
– Артём! – резкий окрик матери заставил его разжать руки, и Люба поспешно отошла от него в сторону, но Галина Николаевна шагнула к ней:
– Ну? Долго ты ещё под моего сына стелиться будешь? Не стыдно? Сопливая ведь ещё совсем, а туда же!
– Замолчи, мама! – прикрикнул на мать Артём. – Я не позволю тебе обижать Любу!
– Тогда лучше пусть убирается отсюда, – потребовала Галина. – Или вы думаете, я не слышала, как ты по ночам к ней шастаешь?
Люба вспыхнула:
– Это неправда! Между нами ничего нет и не было!
– Знаю я вас, Кошкиных… – не унималась Галина. – Слава Богу, всю жизнь в этих краях живу!
Артём уже было открыл рот, чтобы одёрнуть мать, но в это время кто-то позвал его у калитки, он обернулся и узнал Григория, парня из Зари:
– Тёмыч! Любка Кошкина у вас, что ли, обитает? Зови её! Отец за ней приехал!
Артём тяжело проглотил подступивший к горлу комок, а Люба, мгновенно сорвавшись с места, рванулась к Григорию, крича во всё горло:
– Папка приехал! Папка мой!!!
***
Алексей успел ухватить Илюшку за рукав пальто, сорвал его с мальчишки, а потом, удерживая его одной рукой, рванулся наверх, другой рукой пытаясь пробить лёд. Ещё раз и ещё. Вот она, новая полынья. Невероятным усилием Алексей вытолкнул Илью на лёд и прохрипел:
– Ползи…
А сам снова ушёл под белёсую корку.
Илья несколько раз дёрнулся, попытался схватить ртом воздух, закашлялся и вдруг забился в конвульсиях. Алексей снова попытался выбраться, увидел, что к реке от деревни бегут люди и выдохнул: теперь их спасут. Он пытался держаться в ледяной воде, но края полыньи не трогал, боялся, что лёд проломится под мальчишкой.
Внезапно сердце Алексея пронзила острая игла. Ещё одна.






