О, это славная находка!
Он стал торопливо перебирать лапами, стараясь не обращать внимания на боль в спине. Дошел до грибов и зачавкал сладковатой влажной мякотью. Почти сразу стало легче… Боль они хорошо снимают. И смелость дают. Хотя на кой ему сейчас смелость? Еще бы воды найти…
Тут он ощутил легкий болотистый запах и пошел на него. Вышел на овражек, покрытый пожелтевшей травой. Осень выдалась сухая. Но на дне была вода. Сполз, цепляясь когтями, и напился. Вода слегка отдавала тиной, но он все равно жадно лакал, пока не набил брюхо. Устало лег на влажные листья. В черной глади лужи отразилась белая острая морда, перемазанная кровью. Еще и подрался об эти проклятые ёлки, пока падал. Но они же и замедлили падение. А то точно бы весь бы переломался.
Но с чего они атаковали? Только вчера капитан зачитывал сообщение из Чернограда. Мол, Император и Верховный черных заключили мир. Мол, пора и по домам… Вот он тогда обрадовался! Аж шерсть дыбом встала! Это ж ему жалованье за полгода дадут сверху по контракту. Куча золота! Можно будет прийти в родную деревню и построить свою башню. И выбрать себе бабу… Маришку из Щитоглавых. Хороший род! Поди перестала бы фыркать, когда бы он пришел с кучей золота!
Но, похоже, эта тройка газет не читала. Или капитан у них был тупой и не донес про мир.
Ладно, надо дальше ползти. Все же Приграничье. Авось доползет до своих. Или до Черных, но которые газеты читать умеют.
Грибы и вода чуть наполнили силами и помирать как-то уже расхотелось. Даже в бою. Шнурр выпустил изогнутые когти из мягких подушечек лап и начал карабкаться вверх по склону оврага. Все бы ничего, да спина уже просто пульсировала паршивой горячей болью. И тело стал бить пока легкий ознобец, хоть особого холода не было. Паршиво.
Надо идти…
Через час действие грибов кончилось, и боль вновь постепенно сжала в огненных объятьях. Мысли путались.
Шнурр шел только на одном упрямстве. Сдохнуть под кустом — позор драконьего рода. И в Чертог не пустят.
Внезапно он резко остановился, словно об елку ударился. Резко и глубоко втянул воздух, не обращая внимания на занывшие ребра. Где-то явно был костер. А то и печь… Да, печь! К дыму примешивался легкий запах навоза и коз. Коза! Да он бы всё свое жалованье отдал за молодую нежную козочку. Да и за старого вонючего козла тоже!
Запах дыма придал сил не хуже грибов, и он ускорился, то и дело поднимая морду, стараясь не потерять след. Вскоре чуткие уши уловили блеяние и кудахтанье… Курочки…
Язык сам облизал губы, и Шнурр сглотнул. А потом втянул голову в плечи. К козам и курочками обычно прилагаются злобные хозяева с вилами. С людьми он справится. Если их будет не больше пяти мужиков. А если перевертыши? Почувствовал, как губа забралась вверх, обнажая зубы. Его сейчас любая псина порвет.






