ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чтобы начать жизнь с чистого листа, надо сбежать в город, где тебя никто не знает, и тогда все наладится… Так думала Кейт Тернер, решив после внезапной смерти своего мужа переехать с дочерью-подростком Алекс в маленький прибрежный город. Ведь Шорхэм, штат Флорида, – идиллическое место. Здесь можно залечить раны, обрести новых друзей… но также погрязнуть в паутине лжи, ненависти и зловещих тайн. ... Алекс делают изгоем школьной теннисной команды, в то время как Кейт заводит дружбу с мамами девочек, которые нещадно травят ее дочь. Она не слышит Алекс, не обращает внимания на пугающие предупреждения соседей. Но, когда Кейт становится все труднее игнорировать скрытую злобу, которую та ощущает среди своих новых друзей, она понимает: независимо от того, в деле ты или нет, статус-кво может быстро обернуться против тебя. Смертельно быстро…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мысль о том, что две девушки-подростка с накрашенными блеском губами и собранными в хвостики волосами могут представлять физическую угрозу для Алекс, показалась бы нелепой, если бы я не видела, как Дафна и Шэй топят Келли. Теперь и мне было понятно беспокойство дочери. – Нам нужно поехать в полицейский участок. Ты не будешь в безопасности, пока полиция не получит это видео. – Тот детектив сказал, что они смогут восстановить данные с моего телефона и планшета. – Наверно, это возможно, но рассчитывать на это нельзя. – Я задумалась, когда одна мысль пришла мне в голову. – Почему ты все удалила? Пыталась по какой-то причине защитить Дафну и Шэй? – Вот уж нет. – Алекс покачала головой. – Дело в другом. Сначала я просто собиралась удалить видео, на котором Дафна и тренер занимаются сексом, – боялась, что по нему выйдут на меня. Боялась, что будут неприятности из-за того, что я их снимала. А потом поняла, что в моем видеодневнике много других личных материалов. Я не хочу, чтобы кто-нибудь их смотрел и слушал. Ни полиция, ни ты, никто. Весь смысл дневника в том, чтобы говорить о своих чувствах в данный момент, какими бы они ни были. – В глазах Алекс набухли слезы. – Иногда это бывало не очень приятно. Тот, кто увидит это, подумает, что я ужасный человек. Слушая ее, я вспомнила о своем постоянном беспокойстве из-за собственных дурных мыслей. Может быть, Джо был прав. Может быть, темные мысли бывают у всех. Важно не следовать им в реальном мире. Я взяла Алекс за руку. – Во взрослении есть и приятная сторона, и заключается она в том, что тебя перестает волновать, что подумают люди. Так, по крайней мере, говорят. Алекс невесело улыбнулась. – Это можно как-то ускорить? – Не растрачивай время впустую. Как бы ни было тяжело сейчас, не торопи его. Оно и само по себе быстро приходит. Я вспомнила Ингрид и ее дипломную работу, в которой она утверждала, что матери должны научить дочерей иметь свое мнение и не угождать другим. Быть смелыми и жестокими. Не уступать своего. Глядя на свою взволнованную, заплаканную дочь, я хотела всего этого и для нее. Но не так, как это сделала Женевьева. Научив Дафну управлять людьми и доминировать, она упустила из виду то, что должно смягчать и умерять, – милосердие и доброту. По-своему наставляя дочь, она день за днем, год за годом превращала ее в чудовище. В одну из тех девушек, которые берут то, что хотят, не замечая никого вокруг. А Ингрид и Эмма позволяли Дафне влиять на своих дочерей, хотя, должно быть, догадывались, насколько она опасна. И вот теперь одна из них мертва, а две другие, скорее всего, отправятся в тюрьму, возможно, на б о льшую часть оставшейся жизни. Три судьбы перечеркнуты просто так. Дафна и Шэй, безусловно, виновны.