Нежно приобняв любимого человечика, на ушко прошептал:
— Кто у тебя молодец?… Я у тебя молодец!!!
— Хвастунишка ты у меня Нечволодов… Сил у меня больше нет!
— Нет мать, я у тебя большой молодец! Как мой лейтенант на командно-штабной игре всех за пояс заткнул!
— Это кто?
— Миша Бак!
— А-а-а… Он всех за пояс заткнул, а ты молодец?
— Каждый успех подчиненного, есть заслуга и доблесть его непосредственного и мудрого командира!
— Между прочим, на Бака твоего прямо смотреть тяжко. Почти три недели, ни одного письма не получил. На почту, как на службу ходит… В восемь тридцать, в четырнадцать и в девятнадцать… Маша-почтальонша совсем уж… Я ей говорю — он письмо ждет, у него невеста в Одессе осталась… А она свое — та далеко, а я рядом…
— Да… насколько мне известно, там целый роман в письмах.
— Так женился бы, раз так серьезно.
— Ее отец против, пусть сначала мол, собственное жилье получит, а там поглядит…
— Кто же ему холостому, самостоятельное жилье даст. У нас многие женатые в общежитии живут, да еще и с детьми. Ты уже в капитанах ходил, да сыну четыре года было, когда мы первую квартиру получили…
— А мне кажется, морочит эта мадемуазель, голову Мишке… прямо жаль парня!
— Кто бы нас бедных девушек пожалел, а?
— Девчонок мать всегда жаль… Только, вот вы меня совсем не жалеете, я имею в виду лично вас, Жанна Михайловна!
— Ты же крайне легкомысленный человек, Нечволодов! Как тебе дивизион доверили, удивляюсь? Тебе бы еще в индейцев играть…
— Хочешь, я тебе военную тайну открою? Но только смотри — никому!
— Все настоящие артиллеристы — индейцы! Например генерал Йохим Лимензен — обычный индеец. Да… Он сам потом в этом признался, правда в очень узком кругу…
— Ладно индеец, кушай давай!
Немного поговорив перед сном, жена пошла укладывать детей, а я в спальню. Через неприкрытые двери было слышно как она им на ночь читает сказку. Через полчаса она неслышно зашла в комнату и присела на кровать.
— Уснули… — с теплотой в голосе сообщила она.
— Умница ты у меня! Умница! — любовно целуя ее руку и прижимаясь головой к бедру, посмотрел ей в глаза. Глаза были большие, веселые. Развернувшись ко мне она положила свою правую руку мне на глаза и поцеловала, всем телом прижалась плотнее и замерла так на несколько секунд…
Казалось только уснул, когда меня вдруг разбудил резкий телефонный звонок. Еще не сняв трубку, бросил взгляд на часы — три ноль-семь. В трубке раздался голос солдата-оповестителя:
— Товарищ подполковник, сбор по тревоге!
— Понял.
Еще не положив трубку на аппарат, уже мягко теребил плечо жены: — Жанна… — она, сладко потягиваясь, промурлыкала:
— Да, милый…
— Тревога!
Ее как облили холодной водой…
— Вот черт!
…Сигнал сбора. Привычный ход жизни сразу изменился.






