ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Святослав Романов – не профессиональный военный, не опытный фехтовальщик, а пресыщенный жизнью спортсмен. У него было все, о чем он мог только мечтать. Деньги, слава, карьера, любовь женщин… И разве мог он когда-либо подумать, что в один миг перенесется в тело подростка, оказавшись на границе Дикого поля. Ему предстоит выжить в новом мире, полном войн и несчастий, где сострадание – синоним слабости и только сила решает все. Русь, тринадцатый век, время перемен… Время, когда старый мир рухнул и на его осколках начал зарождаться новый…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Широкий срез как снаряд из мелкокалиберной пушки пролетел над поляной и перерубил ствол деревца толщиной с запястье. Деревце накренилось, и его крона повалилась наземь.

– Не подумай, паря, что я хотел тебя унизить. Ты правда хорошо бьешь из лука, года через четыре тебе не будет равных, но сейчас ты всего лишь отрок. Я видел много таких юнцов, что возомнили себя великими богатырями и погибали из-за этого в первом же бою, – обратился десятник к Святославу.

Вот так, Романова вновь опустили на грешную землю.

– А ты, Годым, давно служишь? – обратился к десятнику поравнявшийся со Святославом Даниил.

Годым пригладил аккуратную бороду и, сбросив тетиву, убрал лук в налуч.

– Сколько себя помню, боярин. Сначала галичскому князю Мстиславу служил, потом отцу Ярослава Всеволоду, а вот теперь его сыну. И мой отец служил, только черниговскому князю, и дед мой тоже. Все погибли, дед в походе на половцев в степи погиб, отец – в усобице княжеской. Гридни Всеволода его и порубили.

– Хороший ты гридень, я бы тебя сотником к себе взял, – продолжал Даниил.

Ярослав свистнул заливистым соловьем и повернулся к Даниилу.

– Так у Путяты всего полторы сотни воев, куда тебе еще один сотник. Нечего моих десятников переманивать.

А вот Святослав думал о другом.

– Годым, это что же получается, ты служил человеку, люди которого убили твоего отца, а сейчас служишь его сыну? – удивился Романов, в его голове этот как-то не укладывалось.

Десятник сжал челюсти посильнее, после чего расслабился и ответил:

– Это Русь, малец, сегодня ты за одного сражаешься, завтра за другого. Князья то дружат, то воюют друг с другом. Быть может, через пару лет вы с Непрядой друг против друга встанете и будете биться насмерть. А вот сегодня смеетесь, шутки травите. Привыкай, отрок.

Святослав посмотрел на Непряду, а тот – на него. И как-то по-новому посмотрели друг на друга. Романов прикинул, как бы половчее засадить ему стрелу в шею, а гридень – как сократить дистанцию и перерубить отрока от плеча до лопатки, пока тот за лук не взялся. Вот она, междоусобная война. Брат на брата, друг на друга. И как это все остановить, если даже сам начинаешь мыслить так же, как и они?

После таких разговоров веселье как-то само собой сошло на нет. Говорить уже не хотелось и байки травить тоже. Каждый, наверное, задумался о том, а смог бы он убить того, кто прямо сейчас едет рядом с ним. Так дальше и ехали молча, каждый думая о своем.

У леса все три отряда разделились. Боярин Путята с Сигурдом пошел на запад, Скулди с Ильей – на восток, а отряд княжича – строго на север, прямо в лесную чащу. Дальше оба обходных отряда должны свернуть на север и пройти под углом, выступая загонщиками. Через дневной переход все три отряда снова должны были встретиться.