ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НАЦИОНАЛЬНЫЙ БЕСТСЕЛЛЕР БРИТАНИИ. ОТ АВТОРА – ОБЛАДАТЕЛЯ ПРЕМИИ GOLD DAGGER. ... Он выигрывает все свои процессы. Потому что сам стоит за каждым преступлением… Амбициозный окружной прокурор Рэндал Корн не знает поражений в суде. Никто в стране не отправил на смертную казнь больше осужденных, чем он. Этот человек живет, чтобы наблюдать за исполнением смертных приговоров. Даже если приговоренные невиновны… Молодому парню Энди Дюбуа грозит смертная казнь за убийство девушки, всеобщей любимицы жителей алабамского городка Бакстаун. Улики против него железобетонные, а Корн уже сделал все, чтобы обеспечить в суде быстрый приговор – и электрический стул для несчастного. Единственное, чего не учел прокурор – это вмешательство Эдди Флинна. Тот не верит, что парень – убийца, а значит, сделает все для того, чтобы спасти его. У удачливого нью-йоркского адвоката есть всего семь дней, чтобы спасти невиновного и найти настоящего преступника. Но Корн так просто не сдастся. Козыри у него на руках, а главное – он здесь хозяин и не привык проигрывать… Через неделю судья огласит приговор. Но доживет ли Эдди до его вынесения? «Стив Кавана возрождает юридический триллер». – Financial Times «Достойно великого Джона Гришэма». – The Times «Кавана – гений». – Evening Standard «В гипнотической силе повествования Стива Каваны кроется настоящая магия». – Sunday Express «Потрясающий писатель. У него подлинный талант ярко гореть». – Дон Уинслоу «Поверьте мне: вы будете гадать, кто виновен, до самого конца». – Иэн Рэнкин «Настолько классные книги появляются очень редко». – Майкл Коннелли «Идеальное удовольствие для поклонников детективной литературы». – Дженис Халлетт «Повороты сюжета Стива Каваны бьют прямо в глаз. Никогда не предугадаешь, когда это произойдет». – Энтони Горовиц «Захватывающий, закрученный триллер». – Иэн Ранкин «Стив Кавана создает лучшие сюжетные линии в жанре». – Мик Херрон «Большая книга большого писателя». – Мартина Коул

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Время уже почти подошло. Выйдя из камеры с кирпичными стенами, Корн оказался в коридоре из шлакоблоков. Голых, шершавых, некрашеных. Дверь слева вела в комнату, из которой осуществлялось управление креслом, – пультовую. Не заходя туда, он направился прямиком в помещение в конце коридора, где лицом друг к другу располагались две скамьи. На одной сидел священник, на другой – команда исполнителей приговора. Задачей этих четверых сотрудников исправительного учреждения было доставить заключенного из камеры смертников к стулу и пристегнуть его ремнями – и все это менее чем за две минуты.

Корн махнул им рукой, и старший группы исполнителей кивнул в ответ. Священника Корн проигнорировал. За этими скамьями узенький коридор сворачивал налево. В самом конце его находилась маленькая зарешеченная камера, а внутри нее, сидя на койке и уставившись в телевизор, дожидался своей участи Дариус Робинсон. Он только что съел свой последний ужин – рубленый бифштекс в кляре с кукурузным хлебом, – запив его банкой «Пепси». Священник уже проводил его в последний путь. Голова и левая икра осужденного были начисто выбриты. Отделял Дариуса от «Желтой мамаши» теперь лишь один-единственный человек.

Звали его Коди Уоррен.

Коди находился в коридоре рядом с камерой, прижимая к уху трубку древнего телефона, прикрепленного к стене. Корн прекрасно знал, чем сейчас занят Коди. Тот оставался на связи с офисом губернатора, ожидая, пока вице-губернатор Крис Пэтчетт просмотрит бумаги, которые Коди отправил ему на предмет отсрочки исполнения приговора. Как адвокат защиты, уже не раз имевший дело со смертными приговорами в Алабаме, Коди был единственным человеком, способным убедить губернатора сохранить жизнь своему клиенту.

Корн стоял совершенно неподвижно – долговязый худощавый мужчина, отличающийся весьма скромной мускулатурой и полным отсутствием жира в теле. Хотя не то чтобы он не старался поддерживать себя в форме. Ел он совсем мало, и это было хорошо заметно. Его острыми выступающими скулами можно было бы нареза́ть мясо. И никаких возрастных морщин, даже намека на них. Некоторые говорили, что лицо у него словно у какой-то жутковатой фарфоровой куклы. Со своими темными волосами, расчесанными на косой пробор, и очками в металлической оправе, аккуратно и ровно сидящими на носу, выглядел он как куда более пожилой человек, который украл для себя у кого-то более молодое тело. Маленькие черные глаза Корна сидели прямо под нависающими над ними густыми бровями, как будто скрывающими его пристальный взгляд. Рот был просто темной прорезью на лице.