– Как слёзка младенца, – прорекламировал продукт своего труда хозяин.
– Ну, наливай, – разрешил Дедушка.
Приняли по полной. Ну, как положено.
Организмы, ослабленные употреблением прессованных водорослей среагировали соответствующим образом.
Им бы после дальней дороги, не евши, да под дождём – закусить хорошо, но хозяин только солёное и мочёное перед гостями выставил, а про мясное в спешке забыл.
Схрумкали по огурчику. Медведь – два. И, помидор.
– Ещё по одной? – предложил хозяин.
– Давай. Плещи.
Дедушку заело. Крепок, но стар он всё же…
Выпили.
– Хороша! – оценил напиток Дедушка.
Тут на песни его потянуло – душа-то уже развернулась. Теперь не таясь как в лесу, во весь голос опять он заблеял старую, каторжанскую…
Над деревней Клюевкой
Опустился вечер.
Небо залунявилось,
Звезды – пальцем тронь.
Где-то вдалеке
Пичуги малые щебечут.
Где-то недалече
Всхлипнула гармонь…
Найденов даже закусывать перестал, весь в слух превратился.
Дедушка же сам себе налил и тут же выпил.
Все хлеба поубраны,
Всё поздали загодя,
Трудодни получены,
Божья благодать.
На плетень соседскую
Опускаю задницу,
Закурил махорочку,
Начинаю ждать.
Про трудодни Алексей не понял. Это, наверное, что-то каторжанское. Ну, и словечки у них…
Как придет родимая,
Как придет хорошая.
Посидим маленечко,
Опосля пойдем.
По лугам колхозным,
По полям не скошенным,
Где-нибудь в стогу
Душистом упадем.
Луга колхозные до слёз пробрали парня.
Луга колхозные… Это, надо же так… Луга колхозные… Сильно!
Я ее родимую,
Я ее сердечную.
Шибко поцелую,
Крепко обниму.
И слегка общупаю,
Опосля конечно,
Я с нее залеточки,
Ай да все сниму.
Ещё два голоса в песню влились. Им никто на уши не наступал – хорошо у них получалось. Ну, у тех, из Хода.
И от мыслей этих
Что-то подымается.
Не в штанах конечно,
А в моей душе.
Ведь душа томится,
Ведь душа-то мается.
Не идет обманщица,
За полночь уже…
– Баня готова, – жена хозяина голову в дверь комнаты просунула.
Сука! Какую песню испоганила!
Алексей её готов был на кусочки порвать.
Дедушка тоже сбился, замолчал.
– Давай ещё по одной!
Понесло Дедушку – теперь не остановишь…
В бане продолжили.
Там уже и мясо, и сальцо с чесночком на столе стояло. Это баба хозяина его косяк исправила. Однако, было уже поздно – под огурчики-помидорчики мужики приняли не мало.
Первый раз попарились – снова замахнули. Ой, не надо было это делать!
На подъёме душевных сил завершающий куплет каторжанской песни допели. Ну, где красоту в мозолистую руку зажимают…
Парились или нет ещё – Найденов на утро не помнил. Алкоголь в бане – вещь весьма коварная.
Хорошо не подрались, а ведь могли бы… Медведь до этого дела был весьма охоч – выпить да не подраться. Тем более, те, что из Хода, на его татуху как-то снисходительно посмотрели.






