А чего стоит традиция, актуальная в 60-х и даже в 80-х годах прошлого века: бывая на ВДНХ в Москве, непременно сфотографироваться у фонтана «Каменный цветок». Сегодня, после масштабной реставрации фонтана, желающих сделать снимок на его фоне вновь предостаточно. А как не упомянуть об «обязательном» советском сувенире из столицы в виде парфюмерного набора «Малахитовая шкатулка» фабрики «Новая заря» и уж тем более – хрустального флакона духов «Каменный цветок». Влюблённости в этот аромат не избежала даже икона американского стиля Жаклин Кеннеди. И этот перечень триггеров можно продолжить. Чем такой список не оглавление захватывающего бажовского романа?
Может быть, романа с камнем? Да, могла бы получиться весьма таинственная история. Прежде всего, про выбор. И вправду – что выбрать? С кем быть в одном ряду? Сначала юный, тогда ещё Ба́жев выбирает… не удивляйтесь! – Пушкина и Чехова. Величайшее наследие великих мастеров станет для него камертоном стиля и трудолюбия на всю жизнь. А потом, когда страну заштормило, молодой Ба́жев встаёт в один строй с эсерами. Социал-революционеры стремились в социалистическое общество, к народной демократии, к широким сословным и политическим свободам. Впрочем, этот выбор Бажова не стал окончательным.
Совсем скоро Павла, в прошлом заво́дского мальчика из Сысерти, увлекут коммунистические идеи и стремление к установлению диктатуры пролетариата. А они, идеи эти, наполнили паруса революции ветрами Гражданской войны. Это были жестокие ветры! Они обжигали его ледяным мороком, когда он в одном пальтишке с чужого плеча в тридцатиградусные морозы пробирался из пермского плена. Брёл по шпалам железной дороги, а рядом на столбах раскачивались трупы закованных в лёд красноармейцев. Бушевали и другие ветры – они выжигали душу зловонием ужаса и страха. Страха потерь. Именно они унесли жизнь его сына-первенца, замученного в тифозном бараке, тогда чуть не погибла жена, его любимая «Валянушка». Да что уж, тогда могли погибнуть все и всё, но каким-то чудом страна выстояла. А Бажов всегда жил так, как и вся страна.
Тогда, в переломные годы, судьба, будто бы не окончательно решив, что с ним делать, примеряла ему различные роли. Вот он в костюме простого сельского «вучителя» Кирибаева, а вот уже в военном френче демиурга, вершителя судеб, особоуполномоченного упрдоккома, а вот – в неприметной одёжке всегда незаметного страхового агента Бахеева. Спустя годы, он опять всемогущий цензор Уральской области, мимо которого не могло пройти ничего из того, что писалось и печаталось в Свердловске, Кургане, Перми, Челябинске… Он разрешает или запрещает и при этом, как водится, наживает врагов.






