Именно поэтому мы направляемся в Белую Башню. Её Мастер — человек крайне эксцентричный, но иногда у него случаются приступы гениальности между обедом и послеобеденным сном. Возможно, он что-нибудь придумает.
— А тебе-то какая выгода со мной возиться? — Лив вцепилась ногтями в его плечо. — И только не надо заливать про «женщин в беде». Я не такая наивная. Давай начистоту, Зефир. В чём подвох?
— Моя выгода заключается в покое, — фыркнул он. — Но я кое-чем обязан Мастеру, а основная цель ордена — отыскать Белый Осколок. Твой Осколок. Если я доставлю артефакт в Башню, Мастер, возможно, решит, что я отдал долг, и наконец-то отстанет от меня.
— Что?! — Лив задохнулась от возмущения, едва не выронив «артефакт». — То есть я теперь кто? Заложница? Обменная монета в твоих магических разборках?!
Зефирос остановился и посмотрел на неё с обезоруживающей честностью человека, которому лень даже оправдываться.
— Можешь считать себя хоть чайкой в бальном платье, если тебе так комфортнее, — он пожал плечами. — Но я тебя на цепи не держу. Ты сама пошла со мной. И я искренне полагаю, что Мастер — единственный, кто способен выставить тебя из этого мира обратно. Ну или хотя бы найти способ, как это можно сделать.
— И как скоро мы доберемся до этого твоего Мастера? — Лив уже сама устала от своих вопросов. Но лучше вопросы, чем погружающее в тревожность молчание.
— Мы будем на месте, когда Зрак завершит полный оборот вокруг Блика.
— Боги, у меня сейчас голова взорвётся. Можешь объяснить для тех, кто прогуливал уроки астрономии в другом измерении? — взвилась Лив. — Как-нибудь попроще, для нормальных, цивилизованных людей.
— Белое и самое большое солнце мы зовём Око, — начал Зефирос таким тоном, будто читал лекцию в начальной школе. — Скоро оно закроет два других, и наступит зенит. Красное — это Зрак. Синее — Блик. Сейчас Зрак завершил полный оборот вокруг Блика и перекрыл его собой. У нас это называют Рубиновым полднем или Рубиновым зенитом.
Он замолчал, с интересом наблюдая за Лив. Было почти слышно, как шестеренки её сознания со скрипом пытаются сопоставить три разноцветных солнца с привычной концепцией «утра, когда нужно пить матчу».
— К вечеру, котёнок, — наконец смилостивился колдун, и на его лице расплылась бесячая, снисходительно-ленивая усмешка. — Когда темно станет.
— Ой, да иди ты, — Лив не выдержала и ткнула его локтем в бок, вызвав у колдуна короткий смешок, после чего демонстративно отвернулась. Но внутри неё всё кричало.
Смерть в тюрьме, осколки в других мирах, какие-то странные «оки», «блики», «зрики» и она — Лив, которая ещё вчера переживала из-за охватов своих постов и Петеньки, теперь стала «ключом» от апокалипсиса.
В миг стало холодно. Пронзительно, до костей.






