Грузчик забарабанил в кабину: – Эй, заснул?! Погрузили тебя, мотай на товарную. Принимая вечером его путевку, диспетчер покачал головой: – Четыре ездки всего? – Грузили медленно. – Акт бы составил. – Подпишут они акт?! Во дворе гаража стоял Глеб, увидел Сашу, помахал рукой и, когда Саша загнал машину в мойку, подошел к нему. – Здоров, дорогуша! – Здравствуй! Саша вышел из кабины, открыл кран, поднял шланг, направил струю воды на кузов. – Что делаешь сегодня? – спросил Глеб. – Ничего. – Может, сходим куда? – Устал, спать лягу. – Выпьем по рюмке. – Денег нет. – У меня есть. Иногда Глеб расплачивался за себя, но чтобы платить за двоих, такого не бывало. – Получил проценты в банке? – Вот именно. – Куда пойдем? – В «Селигер», я думаю. Саша с удивлением посмотрел на Глеба. «Селигер» – единственный настоящий ресторан в городе, и ресторан дорогой. – Пустят меня в сапогах? – Со мной и босиком пустят. – За что такая честь? – Есть за что. Он был сегодня серьезен, не улыбался, только раз сказал «дорогуша», но сильно хотел выпить, по глазам видно. Заказали бутылку водки. – Может, по котлетам ударим, – предложил Глеб, – разнообразим меню, они хорошо котлеты готовят. – Как скажешь. Глеба тут действительно знали. – Работал я здесь, – объяснил он Саше, – в оркестре, пианистом, потом надоело, все вечера заняты. Они выпили, закусили. – К Людмиле заходишь? – Давно не видел. – А почему? Саша пожал плечами. – Что значит «почему»? Так складывается. Зайду в кафе поужинать – увижу, нет – не вижу. – Она хорошая девка, своя в доску, и на тебя здорово упала, но, – Глеб посмотрел на Сашу, – мужской разговор? – Конечно. – Есть у нее человек, понимаешь… В Москве. Крупная фигура. С женой разошелся, квартиру меняют, как разменяют, Людку в Москву заберет. Перспектива у нее, понимаешь? – Ну что ж, прекрасно, – искренне сказал Саша, – я рад за нее. Он действительно был рад за Люду. В Москве ей легче будет затеряться. Могла, между прочим, все это сама ему объяснить. – Ты меня не выдавай, – предупредил Глеб. – Договорились. Честно тебе скажу: я искренне рад за нее. – Но к тебе она хорошо относится, – Глеб налил себе и Саше, – не просто как к мужику, а сердечно относится. – Да, – подтвердил Саша, – отношения у нас хорошие. – А ее подружку Лизу знаешь? – Что за Лиза? – В милиции будто работает. – Понятия не имею. Почему вдруг заговорил о Елизавете-паспортистке, что стоит за этим вопросом, случайно или не случайно спросил? Глеб отвел глаза, повернулся к боковой двери, оттуда вышли три музыканта в белых рубашках, с черными бабочками, в темных брюках, черных лакированных туфлях. Увидев Глеба, приветливо покивали ему. – Бывшие коллеги, – усмехнулся Глеб, – Беня, Семен и Андрей. Хорошие музыканты, но не судьба, – он показал на бутылку, – сам понимаешь.

Об этой истории
Трилогия «Дети Арбата» повествует о горькой странице истории России – о том времени, которое называют «периодом культа личности». В романе «Страх» (вторая книга трилогии) продолжается рассказ о судьбах «детей Арбата» – Саши, Вари, Лены, Нины. Страх Анатолий Рыбаков Трилогия «Дети Арбата» повествует о горькой странице истории России – о том времени, которое называют «периодом культа личности». В романе «Страх» (вторая книга трилогии) продолжается рассказ о судьбах «детей Арбата» – Саши, Вари, Лены, Нины. От автора От автора Роман «Страх» – это продолжение романа «Дети Арбата». «Дети Арбата» кончаются убийством 1 декабря 1934 года С. М. Кирова. В обстановке массового, беспощадного, невиданного в истории террора, последовавшего за этим убийством, и происходит действие романа «Страх» (1935–1937 гг.). В новом романе читатель встретится как с героями, знакомыми ему по «Детям Арбата», так и с новыми и, думаю, получит представление о том, как жили советские люди в то страшное время. Ученые утверждают, что способность человека к физическому выживанию в самых невероятных условиях – поразительна, порой безгранична. Этого нельзя сказать о выживании моральном: приспособляемость в нравственно деформированном обществе деформирует личность. Это тема романа. И все же деформация – процесс обратимый. И это тоже тема романа. Анатолий Рыбаков Арбатское вдохновение, или Воспоминания о детстве Арбатское вдохновение, или Воспоминания о детстве Антону Упрямо я твержу с давнишних пор: меня воспитывал





