ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Над Русью вновь собирается гроза: совершают набеги крымчаки, готовится к войне турецкий султан, плетут интриги бояре… ... Как тут остаться безучастной? Софья, любимая сестра царевича Алексея, просто обязана вмешаться. Предстоит новая кровавая сеча, в которой русичи и поляки должны плечом к плечу встать против общего врага. И выжить. И победить. А чтобы помочь и брату, и родной стороне, нужно взять на себя тяжкий груз ответственности – строить корабли, организовывать производство оружия, налаживать отношения Руси с соседями… Разве смогла бы это все поднять обыкновенная царевна? Но по плечу ли эта ноша женщине из будущего?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Действительно, сколько можно?! Конец отбора на носу, потом не сбежишь! А за старого царя выходить тоже желания нет, ну не геронтофил она, ни капельки!

– Да, совсем чуть осталось – и батюшка невесту назовет. Ты ей быть точно не желаешь?

– Алешенька! Да противный он! Старый, толстый, вонючий!

Софья под столом расплылась в довольной улыбке. Если мужик такое прощает женщине… это уже не мужик!

– Это отец мой!

– Прости, Алешенька! Только видеть я его не могу больше! Вроде и смотрит ласково, и говорит приятно, а только не могу я больше! Как представлю, что поцеловать его придется – дурно становится! Давай сбежим! Мне без тебя жизнь не в радость!

– Наташа, мы ведь отцу рану нанесем, да какую.

– Коли любит тебя – так простит. А коли нет – неуж ты меня старику отдать хочешь? Так сразу скажи, я уж лучше в воду головой!

– Не стоит.

Алексей Михайлович был великолепен. Спокоен, серьезен, сдержан – и горделив в своем страдании. Станиславский руку бы отдал за такого актера!

– Что ж ты, Наташа, сразу мне все не сказала? Не стал бы я тебя неволить.

Наталья еще могла выкрутиться одна, но думая, что Алексей теперь будет с ней, что царь просто случайно – у нее не было времени сообразить, что все было подстроено. И потому…

– Не вели казнить, государь! – Наталья кинулась царю в ноги, Алексей Михайлович едва отстраниться успел. – Любим мы друг друга!

Царь дал ей поваляться пару минут с криками. Больше и не понадобилось, Наталья поняла, что голосит в одиночестве и стихла. Оглянулась.

– Мы – это кто?

Вот тут Наталья и осознала, что царевич подозрительно спокоен, бросила на него взгляд – неужто… и прочитав там ответ на свой вопрос, едва в голос не завыла. Остолбенела…

Не ждала она предательства. Алексей же Алексеевич был спокоен.

– Не люба она мне и не была никогда.

– А она иначе думала?

– Ничего я ей не обещал, батюшка. Ни любви до гроба, ни руки, ни сердца. Сама решила, что люб я ей, сама на шею кинулась, сама с тобой в любовь играла, а мне глазки строила. Есть тут и моя вина – что не покаялся я вовремя перед тобой, да страшно было мне – и сердце тебе разбивать не хотелось. И любое наказание от тебя за то приму.

С точки зрения Софьи, звучало подловато, но – какая разница? Им надо было довести Наталью, чтобы из нее полезла вся мерзость – Алексей этим и занимался.

– А тут еще кое-что. Человек мой поговорил с царевичем Кахети.

– Ираклий…

– И тот утверждает, что Наталья и ему в любви клялась. И это только те, о ком мы знаем. А сколько их всего было – Бог весть.

– Не было такого!

Наталья вскочила с колен. Она была бойцом, она была умна и отважна, но это ее сейчас и подвело. Романов мог пощадить сломленную отчаянием и обманутую, растоптанную и униженную. Но не крикливую девку, вовсе нет.

– Поклеп это! Наветы гнусные!

– Неправда.