– Никита, хватит! Со мной грубость не работает, ты разве не понял еще? Я привыкла к такому обращению, – он сканирует меня взглядом.
– Кто? – ого, да он сейчас убивать готов.
Парню явно нужно сбрасывать негатив. И желательно не на мне, а то и правда немного страшно.
– Секрет на секрет? – тут же хватаюсь за соломинку.
– А это разве секрет? – хмурится.
– Ладно, – качаю головой и закатываю глаза, – откровение за откровение. Идет?
– Говори уже, – требует.
Интересно куда делись манеры вчерашнего Никиты? Сегодняшний всем недоволен и злой, как черт.
– Бабка, – сдаюсь первой. – Мамина мама. Она, спасибо вселенной, живет теперь далеко, аж в Сибири, но раньше мы жили вместе. И скажу так, она не любила меня никогда.
– Почему? Ты вроде обычная, не проблемная или что-то вроде того.
– Ну ей хватало того, что мама родила меня, – пожимаю плечами и смотрю на свои руки под столом, мне неприятно вспоминать это время. – По ее мнению мама должна была жизнь свою строить и точно не пеленки менять мне.
– Это ее решение. Никто не имеет права обвинить другого в том, что тот делает. Мы сами творим свою судьбу.
– Да, – киваю, – я тоже так думаю. Но это не отменяло того, что я получала постоянно от бабки. Сначала словесно, пока маленькая была, – замолкаю и перевожу дыхание. – Ну, а потом она стала меня лупить.
– А мама? Она что не знала? – качаю головой.
– Она работать пошла, а я с ней оставалась.
– Почему молчала? – он не понимает моих мотивов.
– Она говорила, что изобьет меня еще больше, если скажу матери. Или что выгонит нас из дома обеих, на улицу. Я была меленькой и не могла расценить все правильно. Да и била она меня всегда так, что следов не оставляла.
– Тварь! – рычит Никита и встает.
Осторожно так встает и это проносит ему немало боли, по его лицу видно.
– Я так не думаю, – он смотрит на меня как на больную.
– Ты дура или что? – рявкает резко, от чего я аж подскакиваю, не ожидала. – Она била тебя, издевалась. И теперь ты говоришь, что все нормально и ничего страшного не произошло?
– Не кричи, пожалуйста, и дай мне объяснить? – смотрит и, наверное, глазам своим не верит какая перед ним идиотка. – Она просто не знала, как донести до мамы то, что она ошиблась, а ей нужно было кого-то винить.
– Маленькую девочку? Ты серьезно, Настя?
– Больше было некого. Мама как узнала, сильно с ней поругалась, мы уехали. Потом продали дом, бабка уехала в Сибирь в дом своих родителей, а мы с мамой купили нашу квартирку, – пожимаю плечами и поднимаю на него взгляд, а в его глазах буря. – Я простила ее и зла не держу. Пусть живет себе, главное, что от нас далеко, – улыбаюсь.
– Точно больная. Я не видел еще таких, как ты.
– Каких? – встаю и подхожу к нему.
Стою очень близко, чтоб смотреть на его лицо мне приходится запрокинуть голову.






