А вот волейбол…да, это хорошо! Папа сразу сказал, ухмыляясь во все тридцать два белейших зуба (своих, между прочим! У него даже пломбы ни одной не было. Как и у Насти, между прочим), что неплохо было бы дочке пойти в пляжный волейбол. Уж больно там форма красивая — трусики, топики…жопки налитые! Да, мама сразу запретила Насте пляжный волейбол. Ибо нечего не потеху толпе жопкой вилять. Разврат и похоть! Мама иногда бывает такой…хмм…не только упертой, но еще и…ретроградкой, что ли. Сразу видно — Аткарск! Насте было наплевать на верчение попой, она на самом деле вообще об этом не думала! Плохо это, или хорошо, но при всем при том, что месячные у нее пришли уже в двенадцать лет, Настя вообще не думала о сексе, и обо всем с ним связанном. Не зря ее прозвали Снежной королевой. Или, обидно — Снеговиком. Почему Снеговиком? Да потому что Настя была белая, как снег! Вплоть до волос! Она была псевдоальбиносом, если можно это так назвать. Белая кожа при натуральных платиновых волосах, которые бывают у одной из нескольких десятков, а может и сотен тысяч женщин. Мама Настю даже к врачу водила — на предмет нормальности дочери. Мол, как это так вышло? Почему у нее такие волосы, и при это глаза не красные, как у всех альбиносов? Настя помнила, как на маму посмотрел врач — мама даже покраснела. Так смотрят на идиотов, или на человека, спьяну сморозившего абсолютную чушь, от которой всем сразу стало стыдно за говорившего. Маме популярно объяснили, глядя в кипу бумажек, результатов анализов, через которые Насте пришлось пройти, что дщерь мамина абсолютно здорова физически, выглядит просто великолепно, и надо радоваться, что бог, или провидение дали девочке такую запоминающуюся, уникальную внешность. И что она уже сейчас могла бы работать моделью, и зарабатывать огромные деньги. Вечером, когда собралась вся семья — мама, папа, Настя и сестренка Ленка четырнадцати вредных лет от роду, мама сильно ругала доктора, и когда рассказывала о том, чем именно «этот подлец» предложил заняться Насте — дошла почти до откровенного мата, назвав доктора старым пидором, который не видит дальше своего жалкого стручка. Чем вызвала радостный хохот Ленки, и недовольную гримасу на лице папы. У них в доме не ругались матом, и вообще старались не употреблять обесцененной лексики. Папа родом из семьи питерских интеллигентов в надцатом поколении, и его учили, что ни при женщинах ругаться нельзя, ни женщинам употреблять такие слова совершенно не можно. Бабушка и дедушка и сейчас живы — смешные такие, вежливые и чопорные, как из сериала об английских джентльменах. Им за девяносто, но они бодры и веселы семь дней в неделю. Настя любила у них бывать.

Об этой истории
Что будет с домашней, невинной девушкой, которая попадет в мир магии, мир средневековья, мир рабовладельцев и феодалов-самодуров? Читаем, и... слабонервным не открывать книгу! Грязь, кровь, унижения, смерть и предательство - вот что ждет героиню. Нет, мы не смакуем насилие. Мы его ненавидим. Но хотим правды — даже в сказке. Волчица Евгений Щепетнов Что будет с домашней, невинной девушкой, которая попадет в мир магии, мир средневековья, мир рабовладельцев и феодалов-самодуров? Читаем, и... слабонервным не открывать книгу! Грязь, кровь, унижения, смерть и предательство - вот что ждет героиню. Нет, мы не смакуем насилие. Мы его ненавидим. Но хотим правды — даже в сказке. Пролог Пролог Девушка смотрела на Настю широко раскрытыми глазами, а когда та подошла, бесстрастная, холодная, как сама смерть, вдруг тихо сказала — неслышно в грохоте осатаневшего от предвкушения крови зала, но Настя разобрала: — Пожалуйста, убейте меня не больно. Я так боюсь боли… Настя не знала, не расслышала — что именно та совершила, и почему ее приговорили к страшной смерти через костер, на медленном огне. Она лишь знала, что если не убьет эту девушку, то несчастная будет медленно, очень медленно поджариваться — начиная с ног, а если не умрет от болевого шока — все выше, выше…превращаясь в окровавленный, обугленный кусок мяса. И она, Настя может лишь помочь ей уйти без боли. Как врач, делающий эвтаназию. Тогда Настя подошла к девушке, обняла левой рукой за плечи, и правой взялась за ее сонную артерию, пере





