ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Год 1916-й, разгар войны. Русскому командованию становится известно о неслыханной дерзости – в тихой абхазской бухте Мюссера близ Пицунды германцы оборудовали тайную базу для своих подводных лодок. Османы с местными предателями обеспечили пиратам полное довольствие: топливо, припасы, покой. Отсюда субмарины выходят на охоту, топить русские суда. ... Для искоренения вражеского гнезда на место отправляют статского советника Лыкова с его верным помощником Азвестопуло. План у сыщиков дерзкий: под видом ушлых дельцов, укрывающих дезертиров от фронта, собрать команду головорезов и ударить по базе изнутри. Собрав под свои знамена отчаянных вояк и блатных, сыщики выдвигаются на дело. Однако на месте их ждет сюрприз. Как таковой базы нет, лишь склад, набитый всем необходимым для подводной войны. Лыкову удается выследить всплывшую для подзарядки субмарину. Вот она, добыча! Но справятся ли Лыков и его разношерстный отряд с охраной склада и неуловимой подлодкой или же сами попадут в хитроумные ловушки, расставленные врагом?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После ужина Алексеев, с которым барон в последнее время близко сошелся, позвал разведчика в свой кабинет, закрыл дверь поплотнее и спросил:

– Знаете, кому обязаны орденом?

– Нет, – ответил награжденный. – Вроде государь меня давно забыл. Подвигов я не совершаю, сижу тихо…

– Это Николай Иудович постарался, – пояснил наштаверх.

– Иванов? По какому случаю? Хотя…

Таубе скривился:

– Михаил Васильевич, неужто он после бламажа[3] так надеется искупить свой грех? Задобрить меня, чтобы я не болтал всюду, как он профурсил Горлицкий прорыв?

– Именно.

– Историю не обманешь, все знают, как было дело, – возмущенно сказал Виктор Рейнгольдович. – Три Георгиевских креста носит, а сам… Людей жалко, столько народу погибло. И ничего уже не исправить. Живой водой на них не побрызгаешь…

Таубе, отвечающий в Ставке за стратегическую разведку, весной 1915 года сообщил командующему Юго-Западным фронтом генералу Иванову, где и когда германцы готовят наступление. Сведения были максимально точные. Место, время и даже силы прорыва были доведены до сведения главкоюза[4] заранее. Ценнейшую информацию добыл наш резидент в Берлине Фридрих Гезе, он же Федор Ратманов. А доставил ее в Ставку через четыре границы, с риском для жизни, штабс-капитан Павел Лыков-Нефедьев[5] . Но Иванов имел свои хотелки. Он мечтал о вторжении через Карпаты на Венгерскую равнину, штурме Будапешта и поражении Австро-Венгрии силами своего фронта. Планы были утопические, но в случае успеха Николай Иудович рассчитывал стать национальным героем России. Когда же прорыв начался, и германская 12-я армия после страшной артиллерийской подготовки набросилась на жидкие окопы нашей 3-й армии, Иванов не пришел ей на помощь. Он считал, что это обманный маневр, а настоящий прорыв будет в районе Черновиц.

Артподготовка длилась тринадцать часов. Германцы выпустили по русским позициям 700 тысяч снарядов! Как можно было принять это за отвлекающий маневр? Но Иванов упорствовал. И держал необходимые 3-й армии резервы за двести верст от участка прорыва. В результате фронт покатился назад и добежал аж до Барановичей. Русские армии оставили Галицию, только что захваченную с огромными жертвами. Перемышль и Львов снова отошли к австриякам. Русские полки выгнали из Варшавы, Польша оказалась оккупирована германцами. Пали все крепости, с трудом устояла Рига, создалась угроза самому Петрограду. События весны-лета 1915 года получили в обществе название Великое отступление. А виновник его продолжал спокойно командовать Юго-Западным фронтом. В декабре Иванов вновь «отличился»: практически сорвал наступление на реке Стрыпе. Он плохо подготовил его, плохо руководил войсками и зачем-то отложил атаки на четыре дня, чем лишил операцию фактора внезапности.