ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ 2065 год. Игорь Соколов – тридцативосьмилетний президент России будущего, в которой все чиновники живут и работают под видеокамерами, а судебные решения принимают нейросети. Соколов в прошлом – одаренный программист, который искренне считает, что эмоции и мысли тоже можно подчинить технологиям, и ищет стартапы на эту тему. Соколов инвестирует в «Капсулу» – устройство для чтения мыслей и управления эмоциями через сны, которую создала нейробиолог Кира Мечникова. В случае успешных испытаний «Капсулы» Соколов планирует подписать закон 147 – о праве государства вмешиваться в сознание граждан во имя безопасности. С помощью «Капсулы» Соколов хочет окончательно удалить те эмоции и воспоминания, которые делают его человеком. Он погружается в «Капсулу», не подозревая, что проводником внутри сна будет злейший враг… ... В книге присутствует нецензурная брань!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

»

Он со злостью выпрыгнул из бассейна и, мокрый, уселся на бортик в ледяных плавках.

Развернул проекцию из часов:

– Кристин! Ищи все по проекту «Капсула». Все, что найдешь! Быстро!

В воздухе как будто вспыхнули одновременно тысячи бабочек: замелькали фото и видео, тексты и цитаты из новостей, гексабайты информации, спрессованной и развернутой Кристин перед нетерпеливым, беспокойным взором Игоря.

Он выхватывал фрагменты и отбрасывал, еще и еще, пока не добрался до нужного.

Мутная, размытая от увеличения студенческая 3D-графия, снятая, очевидно, на какую-то дешевую мыльницу.

«Команда стартапа „Мыслекапсула“, победители второго раунда отбора в акселератор „Киберрос“. Академия нейронаук РАН, 2 февраля 2059 года».

Много молодых парней, какой-то пожилой академик в центре с сединой и внушительным пузом, всего пара девушек – одна почти вплотную к старикану, держит его под руку, заботливо, как дочка.

Он увеличил фото.

Так и есть. Она. Серые глаза, вздернутый нос, нахальный рот, темная челка, чуть подгибающиеся, очень худые коленки в плотных черных джинсах, кеды, безразмерная толстовка – Игорь узнал бы ее, даже если бы на этом фото она была в своей проклятой балаклаве с вечеринки.

Внизу живота все болезненно сжалось, и он со стоном рухнул в бассейн, проплыл дерганым кролем метров пятьдесят, отфыркиваясь, до другого бортика, и лег на воду, глядя вверх.

Над ним в невообразимой рассветной высоте, под самым куполом особняка, растянутое и размытое, плыло лицо таинственной девушки. Кристин вырезала ее из 3D-графии и максимально увеличила, заметив, что президент ею заинтересовался.

Глаза цвета дождливого московского неба качались над Соколовым, как электрический фантом, как призрак чего-то неясного и огромного, что сгущалось над ним. Вода обволакивала и едва заметно вращала разбитое от усталости тело, стремясь залить голову и погрузить его на дно.

– Как ее зовут? – хрипло спросил он, не отводя взгляда от фото, когда наконец смог говорить.

– Кира Мечникова.

НИИ

НИИ

Просторная, заостренная, из края в край уставленная стульями и столами аудитория была похожа на выпущенную стрелу, которая внезапно воткнулась в деревянную преграду. В торце помещения жутковатым выпуклым наростом сгрудились ступени, которые поднимались ярусами все выше и выше, пока не упирались в строгий, сизый и пустой, как в протестантской церкви, потолок.

Ступени, словно образующие мозг какого-то исполинского существа, были изломанными и неровными, а их горизонтальные грани, предназначенные для сидения, то и дело отклонялись от прямой линии. Раньше, до покраски, они были из светлого дерева.