ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ 2065 год. Игорь Соколов – тридцативосьмилетний президент России будущего, в которой все чиновники живут и работают под видеокамерами, а судебные решения принимают нейросети. Соколов в прошлом – одаренный программист, который искренне считает, что эмоции и мысли тоже можно подчинить технологиям, и ищет стартапы на эту тему. Соколов инвестирует в «Капсулу» – устройство для чтения мыслей и управления эмоциями через сны, которую создала нейробиолог Кира Мечникова. В случае успешных испытаний «Капсулы» Соколов планирует подписать закон 147 – о праве государства вмешиваться в сознание граждан во имя безопасности. С помощью «Капсулы» Соколов хочет окончательно удалить те эмоции и воспоминания, которые делают его человеком. Он погружается в «Капсулу», не подозревая, что проводником внутри сна будет злейший враг… ... В книге присутствует нецензурная брань!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Место рядом с седовласым было единственным свободным в этом ряду, остальные вальяжно заняли его коллеги и проекции чиновников всех мастей с флажками на лацканах цифровых пиджаков. Их фигуры то и дело вспыхивали и подергивались: «Визитрон» из-за старости и толстых стен института работал из рук вон плохо.

Стрелковский постучал по микрофону, и гудение голосов в зале постепенно затихло.

– Господа, рады приветствовать вас в НИИ нейробиологии и генетики имени Бахмутова. Меня зовут Давид Стрелковский, и сегодня вас ждет поистине впечатляющее зрелище. Сразу подчеркну, это лишь прототип, и в полной мере все возможности «Капсулы» могут быть…

Кира почти сразу отключилась от заученной речи Стрелковского, которую он повторял при ней минимум раз двести, и стала следить за зрителями.

В какой-то момент, когда в зале погас свет и Давид начал разворачивать висящие в воздухе большие проекции экранов для демонстрации снов, она краем глаза заметила всполох рядом с седовласым.

На пустом месте возникла проекция молодого парня, почти подростка, похожего на офисного клерка. Он прижимал к груди папку, красный широкий галстук был ему велик, русые волосы он будто нарочно растрепал. Это насторожило Киру, потому что проекции обычно выглядели аккуратнее, чем люди: они никуда не спешили, не могли потеть и беспокоиться. Ведь они были всего лишь фотореалистичными изображениями. И чем лучше работал проектор, тем более реальными они казались, особенно издалека.

Кира еще раз смерила клерка взглядом, но тот очень внимательно и серьезно уставился на подиум, сложив виртуальные руки с папкой на коленях, и лишь изредка поправлял на носу очки в черепаховой оправе модной формы «мягкий квадрат». Она хмыкнула и перевела взгляд на седовласого: тот что-то тихо говорил клерку на ухо.

– Прямое внедрение нейросети в человека во время бодрствования очень сложно в исполнении, – вещал Стрелковский, медленно ходя туда-сюда, а висящий в воздухе микрофон двигался за ним. – Сознание и реакции будут заглушать импульсы машины. Во сне блокирующая функция сознания ослабевает. Проще говоря, сон – это дверь без замка. И нам остается только войти внутрь.

Давид сделал театральную паузу и эффектно взмахнул рукой.

Аппарат на сцене тихо загудел, развертывая панораму смазанных образов спящей в центре зала мыши.

Кира скользила глазами по зрителям и наблюдала, как их лица из разочарованно-скучных постепенно становятся потрясенными. Она обожала такие моменты. Зрители в тревоге двигались к краям неудобных деревянных граней «мозга», чтобы рассмотреть происходящее получше и в который раз убедиться: вот оно, новое чудо света, чтение мыслей возможно и осуществимо, и они смотрят на это прямо сейчас.