ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ 2065 год. Игорь Соколов – тридцативосьмилетний президент России будущего, в которой все чиновники живут и работают под видеокамерами, а судебные решения принимают нейросети. Соколов в прошлом – одаренный программист, который искренне считает, что эмоции и мысли тоже можно подчинить технологиям, и ищет стартапы на эту тему. Соколов инвестирует в «Капсулу» – устройство для чтения мыслей и управления эмоциями через сны, которую создала нейробиолог Кира Мечникова. В случае успешных испытаний «Капсулы» Соколов планирует подписать закон 147 – о праве государства вмешиваться в сознание граждан во имя безопасности. С помощью «Капсулы» Соколов хочет окончательно удалить те эмоции и воспоминания, которые делают его человеком. Он погружается в «Капсулу», не подозревая, что проводником внутри сна будет злейший враг… ... В книге присутствует нецензурная брань!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она шла по зеленым лесам, школьным коридорам, площадям диковинных городов, похожих то на Милан, то на Барселону, то на Сингапур, спускалась в пропасти и висела на страховочных крюках, пытаясь разглядеть самые ценные «алмазы» – знаки из глубинных слоев психики, которые принадлежали чужому мозгу, куда она проникала раз за разом, встречая то болезненные воспоминания, которых хватало с избытком, то счастливые – их, как правило, было гораздо меньше. «Капсула» охотно подхватывала основную тему сна и генерировала правдоподобные ландшафты и окружение, стараясь сделать сон максимально реалистичным, – ведь во сне мы почти никогда не видим все детали, а чтобы подсознание «раскрылось», они обязательно нужны.

При необходимости нейронка добавляла деталей, чтобы спящий мозг ничего не заподозрил. В сложных случаях, наоборот, чуть размывала снореальность, смещая фокус внимания со странностей, и мозг и взгляд спящего послушно устремлялись туда, куда нужно было проводнику – то есть Кире. Ей нравилось «серфить» по снам, она находила в этом успокоение, которое иной раз получаешь, глядя на ровное пламя свечи или на тлеющий в глубине комнаты камин, – потому что все в этих снах по ту сторону – даже самые ужасные вещи, даже убийства и пытки – было предсказуемым. Понятным.Безопасным .

«Не таким, как в жизни».

Кира до боли сжала ручки шезлонга из дорогого, испещренного красивыми природными линиями лакированного дерева. Надо отдать должное людям Соколова – они постарались на славу. Каждая мелочь, начиная с натуральных каучуковых зубных щеток и белоснежных простыней в мини-отеле для сотрудников НИИ, заканчивая новыми, сияющими хромом и латунью инструментами в лабораториях, была сделана с таким педантичным вниманием, что хотелось остаться здесь очень надолго – или навсегда.

Ошалевшие сотрудники не скрывали своей радости. Бродя по коридорам, они восторгались простором и чистотой, дорогущей медицинской техникой, явно закупленной со знанием дела и после десятка консультаций с соответствующими специалистами; уютными кофе-пойнтами и пухлыми модерновыми креслами в каждом углу, где можно было присесть и перевести дух между делом. Это был самый настоящий дом, поэтому многие почти сразу перевезли сюда все свои вещи, и никаким калачом их нельзя было заманить обратно, в гулкое старое здание НИИ на Ленинском проспекте.

Кира с удивлением наблюдала, как Анжелика Ольгердовна, которая отвечала за электронный архив и никогда не носила ничего элегантнее серого рабочего халата, вдруг перекрасилась, стала завивать кудри и ходить на каблуках. Их администратор, отвечавший за закупки, дородный Степан Сергеевич, приосанился, купил шоколадный костюм и стал регулярно подстригать кустистые седые усы.