ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ 2065 год. Игорь Соколов – тридцативосьмилетний президент России будущего, в которой все чиновники живут и работают под видеокамерами, а судебные решения принимают нейросети. Соколов в прошлом – одаренный программист, который искренне считает, что эмоции и мысли тоже можно подчинить технологиям, и ищет стартапы на эту тему. Соколов инвестирует в «Капсулу» – устройство для чтения мыслей и управления эмоциями через сны, которую создала нейробиолог Кира Мечникова. В случае успешных испытаний «Капсулы» Соколов планирует подписать закон 147 – о праве государства вмешиваться в сознание граждан во имя безопасности. С помощью «Капсулы» Соколов хочет окончательно удалить те эмоции и воспоминания, которые делают его человеком. Он погружается в «Капсулу», не подозревая, что проводником внутри сна будет злейший враг… ... В книге присутствует нецензурная брань!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Еще до обеда Соколов провел несколько изматывающих совещаний, но самого обеда так и не случилось, потому что в два часа он уже мчался на другой конец Москвы открывать Всероссийскую конференцию студентов по развитию нейросетей.

Университетский холл для выступлений гулко отзывался на каждый звук, как колокол. Огромный, неоново-голубой и абсолютно пустой, если не считать стульев и пуфиков, разбросанных по мягкому белоснежному ковру. Полупрозрачные стены давили холодом. Студентов пока не пустили внутрь, и Игорь с интересом осматривал помещение: с последнего его визита здесь опять все поменялось.

– Экспресс-архитектура, – усмехнулся Рома Крестовский, двадцатичетырехлетний паблик-менеджер президента, который отвечал за тональность и сценарии всех его выступлений и стримов. Рыжая шевелюра Крестовского сегодня по-щегольски лежала на боку, а веснушки на юном лице кричали о солнце, весеннем ветре и какой-нибудь глухой деревне в Тверской области.

– Да уж, – со смешанными чувствами отозвался Соколов. – В прошлом году было похоже на космический корабль, а сейчас… айсберг какой-то.

Часы на запястье Игоря засветились: «Рекрутов: „Все готово, можем начинать“» .

Игорь посмотрел на Крестовского, и тот понял все без слов: стандартный протокол.

Через пятнадцать минут холл до отказа заполнился студентами. Они стояли вдоль стен, сидели на стульях и полу, шептались и шуршали, а Соколов с удивлением втягивал носом давно забытый запах джинсовых курток, дешевых кед Converse, попкорна, сигарет, рюкзаков и вписок – той далекой перевернутой жизни, в которой никто не следил за временем.

Когда вспышки камер перестали его слепить, в зале наконец наступила тишина.

– Что ж… – Игорь подошел к центру сцены – неровной и угловатой, бирюзовой, как лед в Патагонии. – Привет, Высшая школа экономики, программирования и робототехники.

В зале захлопали; студенты сворачивали приложения, видимые только им на тонких стеклах очков; полупрозрачные проекции парней и девушек – «аватары» – появлялись на пустых местах и начинали транслировать лайки и хлопки в воздух. Шустрили коптеры, снимая происходящее с разных ракурсов.

Соколов улыбнулся:

– Кто из вас знает, где я учился?

Позади него тут же стали появляться варианты ответов, которые складывались в трехмерные диаграммы и плавно вращались вокруг своей оси.

Президент обернулся и примирительно поднял руки:

– О’кей, о’кей, гуглить вы умеете!

Несколько человек засмеялись.

– Вы правы: я сменил три университета до того, как понял, чем на самом деле должен заниматься. Четвертый я закончил экстерном. Ваш.

Снова раздались аплодисменты, толпа оживилась и начала переговариваться.

– Но сегодня я пришел поговорить не о себе.