ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ 2065 год. Игорь Соколов – тридцативосьмилетний президент России будущего, в которой все чиновники живут и работают под видеокамерами, а судебные решения принимают нейросети. Соколов в прошлом – одаренный программист, который искренне считает, что эмоции и мысли тоже можно подчинить технологиям, и ищет стартапы на эту тему. Соколов инвестирует в «Капсулу» – устройство для чтения мыслей и управления эмоциями через сны, которую создала нейробиолог Кира Мечникова. В случае успешных испытаний «Капсулы» Соколов планирует подписать закон 147 – о праве государства вмешиваться в сознание граждан во имя безопасности. С помощью «Капсулы» Соколов хочет окончательно удалить те эмоции и воспоминания, которые делают его человеком. Он погружается в «Капсулу», не подозревая, что проводником внутри сна будет злейший враг… ... В книге присутствует нецензурная брань!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Президент улыбнулся одними уголками рта, увидев огонек ее тлеющей сигареты:

– Здравствуйте, Кира Евгеньевна. Нашелся час в расписании, захотелось узнать, как вы устроились на новом месте. Покажете мне «Капсулу»?

Кира смотрела на него и видела в его позе, в выражении лица и фигуре совсем не то же самое – точнее, нечто совсем иное, чем у тестировщиков из электронной очереди.

Тестировщики делали это каждый в своих целях, не понимая, на что идут и что ждет их по ту сторону.

А Соколов хотел этого. Как фанатик или больной, она не знала точно, но он был готов.

И Кира словила – на одно мгновение – в его изменившемся лице, что он думал об этом все то долгое время, что его не было.

Думал отой стороне.

– Добрый вечер, Игорь Александрович, – спокойно ответила она. – Конечно.

Холл научного центра сиял от мелких лампочек, которые хаотично расползались по плавным изгибам потолка. Он имитировал поверхность мозга, и казалось, что посетители попадают внутрь чьей-то головы.

Соколов ничего не объяснял, не отдавал указаний – он даже не протянул ей руку, чтобы зафиксировать наконец их знакомство, словно это было что-то само собой разумеющееся.

– Итак, что вам было бы интересно? – Невольно копируя Стрелковского, Кира слегка раскачивалась с носков на пятки.

– Удаление эмоций и воспоминаний, – коротко ответил Соколов.

– Э-э-э. Вот так сразу?

– Ну, я же не о себе.

– А о ком?

Он замолчал, разглядывая потолок. Кира пока не наловчилась бескомпромиссно резать его глазами, хотя долго репетировала эту встречу перед зеркалом. Ее взгляд все время соскальзывал, как будто президент был покрыт каким-то водоотталкивающим гелем или густым, плотным воздухом; он словно электризовал пространство вокруг, и Кира не знала, куда себя девать – и от этого ощущения, и от повисшего молчания.

«Что, блин, ты хочешь, чтобы я сказала?! Спасибо?»

Соколов улыбнулся:

– Рад, что вам здесь понравилось. Если честно, я ожидал, что вы останетесь на Ленинском, поставите палатку посреди стройки, а мне придется приезжать и вызволять вас оттуда со спасателями.

– Вы хотели сказать «выдворять»?

Соколов рассмеялся – будто кусочки льда в стакане застучали. Вот ровно так же он смеялся в клубе, когда она рассказывала про «Капсулу».

«Сволочь!» Светски улыбаясь, она была уверена, что он думает о ней то же самое.

Они долго бродили по помещениям. Кира довольно быстро оттаяла, потому что говорила в основном о работе, а о ней она могла рассказывать вдохновенно и часами. Он слушал внимательно, хотя почти не смотрел на спутницу. Немногочисленные охранники топтались на почтительном расстоянии, и вскоре Кира совсем забыла о них.