— Убью, — сказал он, вытаращив глаза, а я бросилась в туалет, заперлась и просидела там без света в тоске и отчаянии часа два, выслушивая, какие кары меня постигнут в ближайшее время.
Впрочем, угрозы длились минут пять, после чего все стихло и стало скучно от безделья, я пару раз крикнула «свинья и мерзавец», но он не отозвался. Я усмотрела в этом хитрость и выходить из туалета поостереглась.
Время шло медленно и однообразно, пока не зазвонил телефон.
— Да, — услышала я голос Марата. — Отлично.
Сейчас будем. — Далее последовал стук в дверь туалета. — Эй, — позвал он без всякого намека на любезность, — поедешь со мной или будешь дожидаться здесь своего тридцатилетия?
— Что ты хочешь этим сказать? — возмутилась я, распахивая дверь. Он очень нелюбезно сгреб меня за шиворот.
— Прокатимся, ангелочек. Уверен, это пойдет тебе на пользу.
— Я не могу идти в одной туфле, — объяснила я.
Лучше бы мне про нее молчать — хоть Марат и пытался несколько изменить прическу, зачесав волосы на лоб, синяк все равно был отлично виден. Он поднял с пола туфлю, скрипя зубами, и сунул ее мне. Я на ходу обулась и, видя такое лютое недовольство, дважды хваталась за его локоть, когда мы спускались по лестнице, но он не смягчился, по-прежнему сверкая глазами, поэтому спросить, куда мы едем, я так и не рискнула.
Нас ждал «Мерседес» с незнакомым молодым человеком за рулем.
— Поехали, — буркнул Марат, устраиваясь на заднем сиденье рядом со мной. К тому моменту уже начало темнеть. Я смотрела в окно и ежилась от холода, но заботливого вопроса: «Ты не озябла?» — так и не дождалась. Этот мерзавец попросту не обращал внимания на мое бедственное положение.
— Куда мы едем? — робко спросила я.
— К твоему дружку, — ехидно ответил он, но что имел в виду, осталось тайной.
Вскоре стало ясно — мы направляемся в район порта. Порт, в общем-то, сильно сказано, то есть он когда-то был, но сейчас на берегу остались лишь полуразрушенные сооружения из кирпича, мол, заржавевший кран и речной вокзал чуть ниже по течению. В душу закралось сомнение о необходимости моего присутствия здесь.
Я покосилась на Марата. Выглядел он так, точно собирался сражаться со всем миром. И никаких добрых чувств ко мне.
— Зачем мы сюда приехали? — испугалась я.
— Сейчас увидишь. Значит, так. Говорю в первый и последний раз: держишься рядом, рта не раскрываешь. Попробуешь удрать или подать голос, когда не просят, и можешь считать себя русалкой, будешь жить на самом дне. Я все понятно объяснил?
— Может, мне тогда в машине остаться? — забеспокоилась я.
— Нет, — отрезал он.
Мы как раз тормозили возле какого-то ангара.
Марат вышел и потянул меня за руку, но в этом жесте не было ничего, что могло бы согреть мне душу.






