Однако произносить ее целиком не стоило.
Марат помягчел лицом и начал приводить меня в чувство. Я пришла в себя, зарыдала, потребовала рассказать, что произошло, и намекнула, что в нашем городе ему оставаться опасно. Последнему он не внял, а дурацкое покушение, если верить его словам, выглядело так. Он, как обычно, направился к своей машине, завел ее, но тут вспомнил, что кончились сигареты, перебежал дорогу к киоску, и, когда расплатился, грянул взрыв. Пострадали окна первых этажей дома, что по соседству, фонарный столб и две вороны.
— Это ужасно, — вздохнула я, думая о несчастных птицах. Поплакала, сообщила, как мне тяжело в этом мире корысти и обмана, и постаралась увести любимого подальше от мысли о Громове и нашем с ним последнем свидании.
Выпив полграфина воды и заручившись моим обещанием любить его всю оставшуюся жизнь, Марат, заметно успокоенный, отбыл в неизвестном направлении. В комнату робко заглянула Софья Сергеевна.
— Все нормально? — спросила она, я кивнула, думая о другом. — Знаете, Анечка, с тех пор, как в вашей жизни появился этот молодой человек, я не чувствую себя спокойно даже в собственной квартире. Вы всерьез решили связать с ним свою судьбу?
«Если бы о моем желании кто-то спрашивал», — мысленно вздохнула я.
Так уж повелось в последнее время: оказавшись в затруднительном положении, я звонила Лерке.
— Кто-то взорвал машину Марата.
— Ух ты, господи… Сам-то жив? Ну, слава богу.
Машина — фигня, он парень не бедный. Ты вот что, счастье мое, позвони Громову да скажи, Марат, мол, все выспрашивал, когда мы с тобой виделись и все такое… Тебе и врать не надо, ведь выспрашивал?
— Ну… А зачем все это?
— Боюсь, как бы Марат не решил, что его машину Витька рванул. Надо парня предупредить.
Я позвонила Громову. Известие его сильно опечалило и сподвигло на долгие размышления. Он поблагодарил меня за заботу. На том мы и простились, но моя забота впрок не пошла, потому что ровно через два дня Громов был убит на ступеньках родной «Олимпии». Он открывал дверь, когда грохнул выстрел и еще одного моего друга не стало.
В городе это вызвало волнения. Громов лежал на ступеньках, раскинув в стороны руки, ветер трепал его волосы, а лужа крови под головой начала густеть, вокруг собирались граждане, мешая движению транспорта, водители сигналили, милиционеры взывали к любопытным с просьбой разойтись, а наш курьер, десятиклассник Вова, влетел в офис с воплем: «Мафиози шлепнули». Сотрудники бросились на улицу и смогли лицезреть спины сограждан, а я начала пить воду графинами и нервно вздрагивать.
Через двадцать минут в офисе появился Марат.
Физиономия его по злобности побила на этот раз все рекорды. Я даже решила, что у него опять взорвали машину.






