ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Влюбляться надо уметь. Аня Лиховицкая этим умением явно не обладает влюбилась в симпатичного незнакомца, а в результате — гора трупов и море неприятностей. Незнакомец оказался ох как непрост, и теперь трое владельцев казино «Олимпия» подозревают Аню в причастности к ограблению их заведения. Вот и приходится ей создавать любовный четырехугольник, дурачить владельцев «Олимпии», надеясь избежать их кары. Игра рискованная, тем более что эта троица не лыком шита, особенно Марат — редкостный мерзавец. Вдобавок Аню похищает тот самый симпатичный незнакомец, а вызволяет ее из плена Марат. Час от часу не легче. Ставки растут, и Аня идет ва-банк: сообщает Марату, что она беременная от него…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Подруге нужно было в туалет, — пояснила я, — а шофер ходит за ней как приклеенный. Я забыла номер квартиры Арсения, и мы обратились к соседке на первом этаже.

— Что было дальше?

Я пожала плечами и посмотрела в глаза Владимиру Андреевичу, как мне казалось, с максимальной честностью.

— Ничего. Позвонили в дверь, никто не открыл, и мы ушли.

— Сколько времени вы находились в подъезде?

— Не помню. Полминуты, минуту. Я время не засекала.

— А когда выходили из подъезда, ничего подозрительного не слышали?

— Нет. Может, вы скажете, что случилось? — нахмурилась я.

— Соседка утверждает, что слышала выстрелы как раз в то время, когда вы были в квартире.

— В квартире мы не были, потому что нам никто не открыл дверь. И никаких выстрелов мы не слышали.

— Соседка видела, как вы садились в машину, и утверждает, что в квартире вы находились минут пятнадцать.

— Мы не могли находиться в квартире, потому что дверь нам никто не открыл, — терпеливо повторила я.

— А может, она уже была открыта?

— Может, — не стала я спорить, — но мне об этом ничего не известно. Стрелять мне тоже не из чего, если вы об этом, и Ковальчука я не убивала, не за что.

— Ковальчук был убит за двое суток до этого, но тот факт, что вы пытаетесь скрыть…

— Мы в квартиру не входили, пробыли на лестничной клетке не больше минуты. И в кого нам стрелять, скажите на милость, если Ковальчук был уже мертв?

— Вот я и пытаюсь выяснить, что там произошло, — задушевно сообщил он, но чужая задушевность впечатления на меня не произвела.

Потапов был ласков, потом сделался строг, напомнил об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Все во мне холодело и замирало, но я продолжала стоять на своем.

Владимир Андреевич долго сверлил меня взглядом, а потом отпустил, записав Леркины данные, которыми она меня снабдила. Я вернулась на работу, где пыталась отделаться от навязчивых мыслей о том, как низко я пала: вру, притворяюсь — ну и о том, конечно, чем это может для меня закончиться.

К концу дня я во всех своих бедах обвинила Лерку, кому хочется признавать собственные недостатки, а тут подвернулся удобный повод свалить все на другого.

Вечером я уехала к бабушке, выключив мобильный, чтобы Лерка не смогла до меня дозвониться.

На следующий день я появилась на работе с некоторым опозданием. Софья Сергеевна встретила меня с выражением лица, которое можно было характеризовать как ужас с большой толикой недоумения.

— Аня, тебя спрашивали, — сказала она, забыв поздороваться.

— Кто спрашивал? — нахмурилась я, сразу вспомнив о Лерке и ее шофере, который умел производить впечатление на людей.

— Какие-то типы. Пришли вдвоем. Спросили, когда ты будешь. Вряд ли их интересуют квартиры.

Скорее они хотят, чтобы мы освободили помещение.