ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Перед тем, как чего-нибудь пожелать, стоит подумать — что вы станете делать с исполнившимся желанием? Стоит ли бездумно хотеть всего подряд? Уверены вы в том, что справитесь с новой реальностью? Ведь получив, к примеру, безграничную власть, вы вместе с нею обзаведетесь и ответственностью и могущественными врагами, и необходимостью что-то делать помимо вашей воли — потому что так нужно! А обретя богатство, будьте готовы к войне за него — потому что все хотят быть богатыми. А сила и молодость? Не заставят ли они вас, такого опытного и мудрого, бросаться очертя голову в самые неразумные авантюры? Подумайте, подумайте и еще раз подумайте, прежде чем возносить молитвы! И только если рядом есть надежные друзья, всегда готовые разделить с вами приключения — желайте не задумываясь!.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Следующим должен был умереть Озаэль, но он сидел слишком высоко на дереве, чтобы можно было с ним расправиться одним движением, и поэтопу вместо него умер Позаэль. Трудно жить, когда вдруг твоя голова оказывается у тебя же между лопаток, кожа, натянутая сверх всякой возможности, рвется на горле, и те голосовые связки, что прежде смущали дев золотым пением, начинают трепыхать на ветру совершенно бесшумно. А мохнатый демон, мелькнувший в затухающих глазах, промчался дальше — к укрывшемуся в кустах Миэлю и, если бы у Ниррама в запасе была еще пара мгновений — умер бы и следопыт, но в этот миг раздался искаженный болью, но такой знакомый голос ведьмы: — Ниррам, остановись! Недовольно урча Еукам замер, раздраженно оглянулся вокруг. Носом втянул начинающий остывать воздух и уже уверенно уставился в прогалину между кустами. За спиной шевельнулся Миэль, приходя в себя от обрушевшегося на него осознания избавления от неминуемой смерти, но Ниррама это несколько не встревожило — он продолжал вглядываться в непроглядную темноту. Как и должно было быть в такую черную ночь — сначала до слуха донеслись шорох шагов и приглушенные стоны, и лишь спустя два десятка ударов разгоряченного схваткой сердца на тропе показались плохоразличимые фигуры. Ниррам рванулся вперед, и снова — он не успел сделать даже трех шагов — раздался окрик ведьмы: — Нет! Молодой оорги мгновенно остановился, но во всей его позе угадывалось стремление продолжить начатое движение. А навстречу ему уже вышли два зеленомордых. Вернее, в темноте они были такими же серомордыми как и представители остальных разумных рас этого мира — если не считать разумными тех углемордых созданий, что предки называют в своих свитках ракшасами, и которые, говорят давным-давно добровольно отказались от разума, заменив его знанием. Но в разрезе глаз, в нелепом строении костлявых фигур трудно было не признать злейших врагов народа оорги. Проклятые эльфы тащили ведьму, безвольно обвисшую в их руках, а один из них — тот, что выглядел очень опасным — держал над ее шеей свой короткий меч. Даже не будучи ни охотником, ни воином, Еукам очень хорошо знал, как быстро способен такой меч выпить из Жалыдын жизнь. Если бы у эльфов был бы такой же слух как у оорги, они бы без труда услышали то низкое рычание, что исходило от шамана, донося до окружающих обуявшую его злобу. Но зеленомордые слышать его не могли, и потому были беспечны. — Эй, зверюга, твоей бы лучше спать до завтра! — Странно исковерканные чужим языком слова донеслись до разума шамана. Говорил тот зеленомордый, что был без меча.