ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Перед тем, как чего-нибудь пожелать, стоит подумать — что вы станете делать с исполнившимся желанием? Стоит ли бездумно хотеть всего подряд? Уверены вы в том, что справитесь с новой реальностью? Ведь получив, к примеру, безграничную власть, вы вместе с нею обзаведетесь и ответственностью и могущественными врагами, и необходимостью что-то делать помимо вашей воли — потому что так нужно! А обретя богатство, будьте готовы к войне за него — потому что все хотят быть богатыми. А сила и молодость? Не заставят ли они вас, такого опытного и мудрого, бросаться очертя голову в самые неразумные авантюры? Подумайте, подумайте и еще раз подумайте, прежде чем возносить молитвы! И только если рядом есть надежные друзья, всегда готовые разделить с вами приключения — желайте не задумываясь!.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— В моей молодости лишь два человека превосходили меня телесно — королевский палач был тяжелее на четверть, и еще один… но он был деревенский дурак и ни в чем, кроме кручения хвостов, не разбирался — ни в дворцовых развлечениях, ни в воинских делах. Поэтому не считается! — А отец? — Усмехнулся Хорст, припоминая прежние свои стычки с этим Намюром. — Бродерик? Этот выскочка никогда не был сильным бойцом, — ответил Намюр. — Но он всегда был чертовски хитер и удачлив! У меня… да, пожалуй, ни у кого не было еще никогда такой продолжительной полосы везения! В этом причина его успеха! — Разве не мы сами создаем себе удачу? — Сами? А для чего тогда молитва и Всеблагой? — Никакая молитва не помогла бы вам с отцом в битве при Крозерете! Если бы не его воля и умение, и не твои одержимость и бесстрашие — быть нам всем сейчас рабами в Таубе! — Откуда ты знаешь, что там было, под Крозеретом? — Отец рассказывал, — Хорст кивнул на Бродерика, рисовавшего пальцем на столе витиеватые узоры. — Да и в хрониках написано немало о той давней битве. — Да… — Отец Ференс откинулся в кресле и, улыбнувшись, посмотрел на маршала. — Славно тогда мы покрутились против четырех армий Тауба! И обозы, обозы, обозы! На одном поле за неполную седьмицу три сражения, после каждого из которых мы становились все слабее и богаче! А последнюю битву я уже и не видел: в самом ее начале меня ссадили с коня арбалетным болтом! В… смешно сказать — в правую ягодицу!! — Намюр расхохотался громогласно, но как-то резко осекся и, хмуро поглядев на Бродерика, спросил: — Ты никому не говорил об этом? — Я-а? — Удивленно протянул маршал. — Нет! Сторонний наблюдатель сказал бы, что Бродерик был готов добавить «да я сам, забери меня Всеблагой, только что об этом услышал!». Но маршал только громко сглотнул. — Ну а кроме нас двоих живых с той поры и не осталось! — Успокоился монах. — Ну, полно, полно, — примирительно встал между ними Хорст. — Все это дела давно минувшие! Славные, веселые и далекие! Отец Ференс, мы здесь по другому поводу! — И зачем же? Хорст задумался. Бродерик, изображая возмущение и негодование несправедливым обвинением в излишней болтливости, замер перед окном. Его борода мелко подрагивала, казалось, что еще мгновение-другое, и он взорвется гневной тирадой. Аббат, застывший в своем кресле безмолвным арбитром, зыркал черными глазами по сторонам и еле слышно сипел при каждом вдохе. — Святой отец, — обратился к нему Хорст, — я даю тебе честное слово, что отцу Ференсу не будет причинено никакого ущерба. И очень прошу позволить нам обсудить вопрос… касающийся Его Королевского Величества.