ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Если смотреть на мертвецов слишком долго, они заговорят с тобой». События нового романа Алексея Поляринова разворачиваются в мире, где тридцать лет назад произошла катастрофа и по всей стране возникли кадавры – застывшие фигуры мертвых детей. Главные герои Матвей и Даша отправляются в экспедицию по югу страны, чтобы изучить загадочные аномалии. Во время путешествия они обнаруживают, как присутствие мертвых изменило быт живых и как живые привыкли делить пространство с мертвыми. ... «Я хотел написать книгу про конец света. Но не такой стремительный, каким его обычно изображают в поп-культуре. Мне хотелось показать долгий и мучительный конец света, когда люди живут внутри апокалипсиса много лет и в конце концов привыкают к нему». – Алексей Поляринов «Читая роман Алексея, ощущаешь, что оказался в пыльной бесплодной степи, но вместе с тем полной жизни. С собственными правилами и особенностями существования, которые заставляют выбрать – на какой стороне тебе находиться. Чем дальше ты погружаешься в происходящее, тем чаще прокручиваешь в голове образы произошедшего. Словно диафильмы, появляются картинки, которые рисуют историю, от которой сложно оторваться». – Миша Никатин, художник

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И трава – высокая, почти по грудь, из-за нее разглядеть его еще сложнее. Говорят, на рассвете, когда начинается выброс, волосы, брови и края ногтей мальчика как инеем покрываются кристаллами соли, но ждать рассвета, чтобы проверить, не было никакого желания. Даша огляделась: все тут выглядело заброшенным, даже деревья – перекошенные, уставшие от жизни акации и ивы словно соревнуются, кто быстрее высохнет и загнется. Ближайший населенный пункт – поселок Рассвет; местные про кадавра знают, но им плевать – даже тропинки нет, никто сюда не ходит. – Ну и туфта, – подал голос Матвей. Он даже спускаться не стал, сидел на корточках на холме. – Пойдем отсюда, сейчас самая духота начнется. Даша достала рулетку, измерила рост – 114 см. Сделала несколько снимков: общий план и крупный; на всякий случай сфотографировала развалины вдали. Достала из кармана датчики – маленькие, круглые, похожие на монетки, – и закрепила их на лице кадавра – один датчик на переносице, второй под носом, два на скулах, еще два в уголках рта. Несколько раз проверила – если датчики плохо установлены, то и слепок лица выйдет бракованный, придется переделывать. Лицо мертвеца было спокойное, как будто даже умиротворенное, один глаз мутный, без зрачка, слева на виске – вмятина. При взгляде на него у Даши разболелась голова. Она достала диктофон, включила: – МА-51, на левом виске – след удара тупым предметом, новых попыток нанести увечья не наблюдаю. – Она обернулась к Матвею: – Все, пишем. Спускайся. Матвей тихо выругался, но подчинился. Подошел и, мыча себе под нос «утомленное со-о-олнце», стал устанавливать штативы для камер. Даша тем временем считала пальцы на руках мертвого: пять пальцев на левой, пять на правой. Таков порядок: считать пальцы. А еще зрачки. Если глаз не мутный и зрачок можно разглядеть, надо указать в отчете, что зрачков два, по одному в каждом глазу. Этот пункт в протокол ввели четырнадцать, кажется, лет назад, когда Видич обнаружил два зрачка в одном глазу у кадавра под Курском. Даша попросила Матвея помолчать и включила микрофон – сверхчувствительный, конденсаторный. Кадавр не издавал ни звука, и вообще в перелеске стояла неприятная, неуютная тишина, даже кузнечики не трещали в траве – вблизи мертвых детей всегда очень тихо. Все это Даша проделывала уже не в первый раз и до сих пор не была уверена, что микрофон необходим, но ее работа предполагала в том числе и такие манипуляции – сбор тишины; звучит поэтично, на деле – скука. Стоишь как дура и держишь микрофон у рта мертвеца – словно пытаешься взять у него какой-то комментарий.