Все, теперь, пока она отвлеклась, вести танцем ее к стульям, стоящим у стены.
– Нет, определенно, в тебе что-то есть. Подумай насчет комнаты.
Вот мы уже около стульев. Я опять прошептал на ухо:
– Если бы встретил тебя раньше Остроухой, то не упустил бы.
И я допустил немного вольность, обнимая партнершу чуть пониже спины. Вот закончилась музыка. Я, согнувшись в поклоне почти пополам, поцеловал руку и, чуть нарушая паузу, положенную по этикету после танца, плюхнулся на стул.
– Ах ты, стервец, обыграл все-таки. Когда только успел к стульям подвести?
Она плюхнулась на соседний стул.
– Сдаюсь, перед таким опытом мне, юнцу, делать нечего.
– Вот вроде приятное сказал, но опять в возраст ткнул. Ну, я тебе устрою, – и она погрозила мне кулаком.
– Сдаюсь, сдаюсь. Тем более секрета никакого нет. Я тот слиток как обычный слиток прикупил. В пачке они лежали совершенно одинаковые. Продавец думал, да и думает до сих пор, что обычный слиток мне продал.
Ведь ни слова не соврал. Я действительно как обычный слиток его покупал. А уж что она додумала, что там был рисунок, так я не виноват.
– Контакт продавца можно?
– Да, пожалуйста, только не прессуй меня больше.
– Смотри у меня. Хотя… Если женщина что-то не получает, ты понимаешь, что теперь мысли о тебе как о недоступном будут только сильнее и сильнее разжигаться. Может, все-таки по-быстрому дойдем до комнаты и успокоимся все? А то, боюсь, потом полыхнуть может.
– Я так думаю, у дочери твоей и у меня именно так и полыхнуло. Надо было нам тогда не противиться.
– Ой, смотри, будешь в будущем кого вперед посылать, чтобы узнать, нет ли там меня впереди. А то зажму и надругаюсь, – и она погрозила мне пальцем. А угроза-то реальна. По-моему, я чуть переборщил с ментальным давлением.
Потихоньку написал Гному, чтобы тот подтвердил, что продал мне слиток, и не более.
Снова позвали к столам. За столом ма начала рассказывать последние новости. Как ни странно, было интересно подано. По сути, обычные слухи про людей, которых я не знаю. Но рассказано было так живо, с эмоциями, что я заслушался.
Так до конца вечера то танцевали, то по группам разговаривали, то снова танцевали. Вот и конец вечера, все начали расходиться. Остроухая провожала всех у двери. Я стоял рядом. Последним ушел деда.
Я поправил железку, набившую бок за вечер. Как их таскали в Средние века постоянно? Палаш набил мне синяк за вечер на бедре, плюс цеплялся за все, то за стулья, то просто в ногах путался.
Оставшись с Остроухой наедине, первое, что сказал:
– Почему-то думал, что дуэлей сегодня будет много.
– Если честно, то тоже думала. Поэтому ма сказала, чтоб, если что, гнала всех от тебя. Но почему-то даже попыток не было.
– Хочешь сказать, обидно даже?
– Дурак. Пойдем, что покажу.
И она повела коридорами. Наверное, в ту самую комнату.






