ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я погиб, прикрывая отход своих бойцов, а очнулся в теле легендарного артиллериста, который в одиночку остановил танковую колонну вермахта ценой собственной жизни. Теперь у меня есть реальный шанс изменить историю. Боевой опыт современности, знание будущего и умение побеждать — мои главные козыри. Но впереди самые тяжелые годы войны. ... Фрицы уверены, что сломят Красную армию за несколько месяцев. Они еще не знают, что их уже ждет человек, который умеет превращать в оружие всё, к чему прикоснется. Теперь им противостоит настоящий «Мастер огня».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Иначе как объяснить эту методичность, эту точность, эту скорость и способность бить по целям под шквальным ответным огнём?

И вдруг русский перенёс огонь на его мотоциклистов, ползущих на вершину холма. Раздался очередной выстрел, и в десяти метрах от Хёнфельда взметнулся фонтан земли. Осколки просвистели над головой, по счастливой случайности не зацепив обер-лейтенанта. Ещё выстрел — и цепь мотоциклистов, шедших впереди, буквально скосило. Несколько солдат рухнули в рожь, корчась и крича от боли.

Автоматчики мгновенно сосредоточили плотный шквальный огонь по предполагаемому месту стрельбы и пошли вперед. Миномётчики дали ещё несколько залпов, и земля на склоне холма вздыбилась чёрными султанами, а затем прекратили обстрел, боясь накрыть своих.

А вражеская пушка неожиданно замолчала. Минуту, две, пять – выстрелов больше не было. Наступила звенящая, неестественная тишина, прерываемая лишь стонами раненых. Хёнфельд, не получивший даже царапины, судорожно сжимая в руке «Вальтер», медленно приподнял голову, а затем дал знак своим бойцам двигаться дальше.

Группа солдат, пригибаясь, поползла к краю перепаханного и выжженного взрывами холма. Фридрих - следом. Стебли ржи шуршали под коленями и кололи руки. Окружающий воздух был пропитан гарью, порохом и запахом свежепролитой крови.

Когда стало понятно, что выстрелы со стороны русских полностью прекратились, бойцы обер-лейтенанта, наконец-то ворвались на их позиции и замерли в полной растерянности. Они ожидали увидеть горы трупов и остатки целой артиллерийской батареи, которая два с половиной часа методично громила их элитный танковый авангард.

Но вместо этого перед Фридрихом открылась картина, повергшая его в шоковое состояние: среди груды стреляных гильз и перепаханной взрывами земли, стояла всего одна обгоревшая 45-мм противотанковая пушка с побитым осколками бронелистом. Рядом со спущенным колесом лежали еще три целых снаряда, которые противник так и не успел использовать.

А у покорёженной станины орудия неподвижно сидел советский артиллерист. Его продранная в нескольких местах гимнастёрка была чёрной от копоти и крови, а руки избиты и покрыты ожогами. В его руке лежал карабин, с разбитым осколками ложем. Лицо солдата было спокойным, а голубые глаза широко открыты. Но даже мёртвым, он так и не выпустил оружия из рук.

Солдаты обер-лейтенанта тоже застыли у бруствера соляными истуканами. Хёнфельд еще раз медленно и внимательно осмотрел позицию. Нет, он не ошибся, хоть это и было с его точки зрения просто невозможно. Один человек. Одна пушка. Два с половиной часа. Одиннадцать танков. Семь бронемашин. Десятки убитых и раненых солдат.