ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Хватит, Стас! — Что, хватит, Алёнушка? ... — Хватит, это значит, что я подаю на развод! — Никаких разводов. У меня выборы на носу! Хуже измен мужа могут быть только измены нелюбимого мужа, который считает, что имеет надо мной власть. Но его власть быстро кончается там, где начинается власть другого человека. Боевой генерал, мужчина, который когда-то в юности причинил мне боль, предал, поверив наговорам. Теперь он вернулся и намерен вернуть и меня. — Я помогу тебе с разводом, Алёна, но ты же понимаешь, что я потребую взамен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Мам, не надо нервничать, и зачем ты вообще пришла? Я не маленький, мы сами разберемся! Я провожу тебя…

– Сынок? Нет, ну я хотела как лучше, я… Ладно…

Она бросает на меня полный презрения и ярости взгляд, после чего Стас уводит ее за дверь, бормоча что-то вроде – я вернусь, и мы поговорим.

Дверь хлопает, я погружаюсь в гулкую тишину, которая опустошает. После ссоры со свекровью и мужем во мне словно вакуум образовался, и я не знаю, чем его заполнить.

Надо выдохнуть, успокоиться, в себя прийти…

Подумать…

Но я не успеваю.

Едва захожу на кухню, минут десять простояв в коридоре неподвижно, как снова слышу щелчок замка.

Уже думаю, что так быстро вернулся Стас, но по звукам понимаю, что не он пришел. Значит, это Герман.

– Сынок? – иду к нему и застываю на месте от ужаса.

Сын держится рукой за стену, а на лице у него я замечаю ссадины, кровь…

Господи!

– Герман, что случилось? Господи… – бросаюсь к нему, он выставляет руку вперед.

– Мам, всё хорошо, не беспокойся.

– Хорошо?! Ты весь в крови! На тебя напали?

– Не на меня, мам… На одну девчонку, хулиганы к ней пристали, я защитил. Навалял им, – усмехается и тут же кривится, губа у него тоже разбита и кровит.

– Пойдем скорее на кухню, обработаю! Что за девочка? Объясни!

Кошусь на дверь, будто эти самые хулиганы сейчас в нее ворвутся.

Страх мечется внутри, сбивая дыхание и вынуждая сердце суматошно колотиться, дрожащие руки не могут найти себе места – я постоянно зачем-то волосы трогаю, губы, потом, когда в кухне оказываемся, открываю не те дверцы у шкафчиков, прежде чем найти и достать аптечку.

– Мам, всё нормально, – сын замечает мое паническое состояние, видимо, пугается, что это всё из-за него, ведь он не знает, что только добавил своим ЧП мне нервов после ссоры с мужем и свекровью.

На лице у него появляется извиняющееся выражение.

– Мам, давай я сам…

Двигает ящик с лекарствами, к себе поворачивает, и тут я прихожу в себя, мать-наседка берет верх, и я принимаюсь обрабатывать раны на лице сына.

– Расскажи всё, как было.

– Да что рассказывать? Шел по парку, срезал, как обычно, путь, увидел, что какие-то парни девчонку достают. Ну и вмешался. Потрепал их немного, – расплывается в улыбке.

Протирая его раны ватным диском, головой качаю.

– Кто еще кого потрепал…

– Мам, ну, их трое было, а я один. Они убежали, а я потом ее еще домой провожал.

Мечтательное выражение на лице сына сбивает с толку. Никогда такого не видела.

– Она… А что за девочка? – интересуюсь, нахмурив брови.

Как-то мне вся эта история не нравится, что-то в ней напрягает.

– Мам, она хорошая, – Герман улыбается, – Вика зовут… Виктория, победа…

Победа… Вздыхаю, глядя на сына.