ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Хватит, Стас! — Что, хватит, Алёнушка? ... — Хватит, это значит, что я подаю на развод! — Никаких разводов. У меня выборы на носу! Хуже измен мужа могут быть только измены нелюбимого мужа, который считает, что имеет надо мной власть. Но его власть быстро кончается там, где начинается власть другого человека. Боевой генерал, мужчина, который когда-то в юности причинил мне боль, предал, поверив наговорам. Теперь он вернулся и намерен вернуть и меня. — Я помогу тебе с разводом, Алёна, но ты же понимаешь, что я потребую взамен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А еще его девушка их любила. Очень.

Девушка… Надеюсь, ее папа не говорил, как звали девушку.

– Кстати, ее тоже звали Алёна. Как вас.

Ну, конечно!

Краем глаза поймала удивленный взгляд сына. Продолжила улыбаться.

– В мое время это имя было популярным. У нас в классе было две Алёны и три Лены.

– Ого…

– А вы не знали моего папу раньше?

– Я? – Чувствовала, что краснею, может, мне вообще не стоило выходить? – Может, и знала, но я не помню. Он ведь меня чуть старше?

– Да, он, наверное, уже уехал учиться, когда вы школу заканчивали. А потом в армию. Но девушка у него точно была в этом городе. Он ее сильно любил.

Так сильно, что поверил в то, что она могла ему изменить, предать!

Когда сильно любят – тогда верят.

Мне было тяжело это слушать, а в голове стучало набатом – нужно сделать так, чтобы они расстались.

Мой сын и его дочь.

Они не должны быть вместе.

Чай был выпит. Слава богу, я перевела беседу из прошлого в настоящее, узнала, что Вика тут у бабушки, мамы Георгия, что она учится. Про свою родную мать она ничего не сказала. Про отца только то, что он теперь будет жить и работать тут.

– В военном городке? – спросила, сделав вид, что очень увлечена плюшкой.

– Да, в городке, ну, пока я тут, в Салдинске – он тоже тут. Мотается туда каждый день, приезжает поздно, там всё какие-то сложности, еще проверку прислали. Правда, проверяющий – папин старый знакомый, сослуживец, так что, папа говорит, всё будет в ажуре.

Всё в ажуре. Он и раньше так говорил.

Герман пошел провожать Вику, я недвусмысленно намекнула, что надо быть осторожнее. Черт, он ведь будет ее целовать? И я не могу ему прямо сказать – не трожь ее! Это меня вымораживало. Я боялась.

Сын вернулся довольно быстро, я его ждала.

– У вас всё серьезно?

– Ма, только не говори, что Вика тебе не понравилась. Или это из-за ее отца?

Я должна была сказать! Должна!

Но я струсила.

– При чем тут Фролов? Просто… Ты же понимаешь, что она, скорее всего, еще девочка? – Тут я шла ва-банк, сцепив зубы.

– Черт, мам!

– Что?

– Я не могу это с тобой обсуждать! Вот что!

– А я могу! И попросила бы тебя быть осторожнее и… Ты понимаешь, что с такими, как Вика, не бывает просто так?

– Мам! Конечно, я понимаю!

– Она не для игр и не для развлечения. С ней только серьезно. Если ты готов к серьезным отношениям.

– А если готов? – сын принимает мой вызов. И это тоже пугает.

– А если готов, тогда… Тогда береги ее. Не трогай. Не пугай. Подожди. Пусть она тоже поймет, что готова. Ясно?

– Ясно, мам. Мне и так всё было ясно. Она… Вика не такая. Она особенная.

– Да… Особенная.

– Мам, тебе она правда понравилась?

Самое обидное, что да! Именно понравилась! Такая хрупкая, нежная, воспитанная, робкая. И почему она дочь Гора? Почему?

И что мне делать?

По-хорошему, я должна была рассказать всё сыну сразу.

Лучше так. Отрубить одним махом.