Авось что-нибудь хорошее и посоветует.
— Да вот… — Стёпа коротко рассказал о проблеме.
— Ага, понял… Только не понял, почему ты на такси до порта доехать не хочешь.
Степан поморщился:
— За нами же автобусы пришлют, а тут я такой весь из себя красивый на такси. Как лейб-гвардейский павлин прошлого царствования, когда господа гвардиозусы на службу в лаковых колясках приезжали. Представляешь, какая у меня после этого репутация будет?
— Да уж… — Кулагин почесал подбородок. — А ты саквояжи почтой отправь.
— Как почтой? Зачем почтой? Мы же прямо сейчас на корабли погрузимся, да и поплывём сразу. Никак не успеют доставить.
— Сразу в Испанию отошли.
— На какой адрес?
— Да так и укажи — авиация Русского Экспедиционного корпуса. Лётчику-истребителю Степану Микояну.
— Прапорщику Микояну.
— Вот звание не указывай, а то вдруг повысят.
— И что?
— Если посылка прапорщику, то подпоручику не отдадут. Бюрократия!
Так и сделали. Но пока искали отделение императорской почтовой службы, пока оформляли три посылки, испортив двенадцать квитанций допотопной чернильной ручкой, время пролетело, и они едва не опоздали на автобусы, поданные на привокзальную площадь. И, вдобавок, заслужили неодобрительный взгляд заместителя командира полка капитана Супруна. Влетели в автобус последними, и плюхнулись на оставшиеся свободными места у самой двери.
Они, то есть двери, тут же с шипением закрылись, и автобус тронулся. Андрей с досадой вздохнул и некультурно показал пальцем:
— Смотри, Стёпа, какая щель осталась. Задувать будет и пыль полетит.
— Да наплевать, мы же истребители, мы должны быть привычны к любым трудностям, — прокомментировал Стёпа, после чего прикрыл глаза, сдвинув чуть ли не на нос форменную фуражку. Уснуть, однако, не получилось.
— Слушай, а ты и правда был знаком с наследником престола? — затеребил его Кулагин. — Какой он?
— Кто, Вася? Да обычный он, мы в гимназии вместе учились. Ничем от нас с тобой не отличается, тоже две руки, две ноги и два уха.
— Всё шутишь… Тебе хорошо, ты из высшего света, сын самого барона Микояна, владельца заводов, газет, пароходов, а я простого полудеревенского происхождения, и до прошлого года верхом карьеры считал место инженера в нашем депо.
— Да причём здесь происхождение, Андрюх? — Стёпа возмутился такой постановке вопроса. — Между прочим, мы с тобой в равном положении.
— В равном? Скажешь тоже…
— А что не так? Василий Красный, он товарищ генерал-майор, а мы зелёные и никому не интересные их благородия прапорщики. И дело не в звании, а в благородиях.
Кулагин грустно кивнул, признавая весомый аргумент. В самом деле, если офицер ещё не проявил себя в бою, обращение к нему соответствующее, старорежимное, времён прошлой династии.






