Она вспомнила маму, стоявшую с напряженным, встревоженным лицом у двери дома, махавшую рукой вслед машине, которая увозила ее и сестру на железнодорожный вокзал, – маму, ухитрившуюся выдавить последнюю улыбку, когда машина свернула на Фрайэри-Хилл. Того, что происходит со мной сейчас, с надеждой подумала Эйлиш, мама даже вообразить никогда не сможет. Если бы корабль мотало поменьше, просто с носа на корму и обратно, она могла бы убедить себя, что это сон или что все скоро закончится, однако каждый нынешний миг был абсолютно реальным, был полностью осязаемой частью ее бодрствования – как и мерзкий привкус во рту, и скрежет двигателей, и жара, которая, казалось, усиливалась, пока ночь продвигалась к концу. И все это сопровождалось чувством, что в какое-то из недавних мгновений она поступила неправильно, что это по ее вине Джорджина ушла куда-то, а соседи заперли дверь уборной, и она сама виновата, что заблевала каюту и не смогла отчистить ее.
Дышала она теперь через нос, сосредоточившись на стараниях не позволить желудку вновь подскочить к горлу, потом собрала волю в кулак, залезла по лесенке на верхнюю полку и лежала в темноте, представляя, как лайнер движется вперед, хоть он и дрожал всем корпусом, а волны, казалось, били в него сильнее, чем прежде. Некоторое время Эйлиш воображала себя морем, напирающим на лайнер, стараясь одолеть его массивность и мощь. Да так и погрузилась в неглубокий, лишенный видений сон.
Разбудила ее мягкая, опустившаяся ей на лоб ладонь. Открыв глаза, она вмиг поняла, где находится.
– Ох, бедняжка, – произнесла Джорджина.
– Они заперли дверь в ванную комнату, – сказала Эйлиш, постаравшись, чтобы голос ее звучал как можно слабее.
– Сволочи! – отозвалась Джорджина. – Они каждый раз так делают, если успевают первыми заскочить в уборную. Ну я им еще покажу.
Эйлиш села, потом медленно спустилась по лесенке. Рвотой в каюте пахло ужасно. Джорджина, достав из сумочки пилку для ногтей, уже трудилась над запором двери в уборную. Открыть его удалось без особых хлопот. Эйлиш вошла за Джорджиной в уборную, где лежали оставленные соседями туалетные принадлежности.
– Теперь мыих дверь запрем, потому как следующая ночь будет еще и похуже прошлой, – сказал Джорджина.
Эйлиш увидела, что дверь запирается на простую металлическую щеколду, которую очень легко отодвинуть пилкой.
– Вариант у нас только один, – сказала Джорджина. – Если я втащу сюда мой чемодан, мы не сможем закрыть дверь и на толчке нам придется боком сидеть, однако и им войти не удастся. Бедная вы девочка.
На Эйлиш она смотрела с сочувствием. Джорджина была подкрашена – похоже, ужасы этой ночи никак ее не затронули.
– Что вы съели на ужин? – спросила она, берясь за чемодан.
– По-моему, это была баранина.
– И горох, куча гороха.






