– Кто это был, товарищ комиссар?
Вместо ответа тот раскрыл лежавшую на краю стола красную папку и, вытащив оттуда лист бумаги, показал на подпись внизу.
– Достаточно?
– Да уж… Это… Лосев?
– Он не зря интересовался, когда у тебя доклад. Выяснил это и, в свою очередь, доложил наверх.
– Теперь я должен представить все материалы?
– Я должен! Я! Лично! Черт возьми, будто других забот у меня нет… В общем, так. Через час подготовить мне все, ты слышишь – все, материалы по делу. В том числе и самые отдаленные домыслы. Капитана этого срочно вызвать в Москву. Ограничить его общение с внешним миром. Всех, кто причастен к этому делу, перевести на казарменное положение. Срочно!
Комиссар встал из-за стола и подойдя к окну уперся лбом в холодное стекло.
– Черт побери, ну надо же было этому поганому фрицу засесть именно у нас?!
Обитая кожей массивная дверь бесшумно приоткрылась.
Адмирал Канарис поднял голову от бумаг.
– В чем дело, Мюллер?
– Вы приказывали доложить о прибытии полковника Кранца, экселенц.
– Где он?
– В приемной.
– Проси его сюда. Сделай нам два кофе, старина Август большой его любитель. И корзиночку венских пирожных.
– Слушаюсь, экселенц!
Дверь закрылась за спиной адъютанта и почти тотчас отворилась вновь.
– Разрешите войти, экселенц?
– Август, старина, рад тебя видеть! – адмирал встал из-за стола. – Ты совсем пропал там, в своем лесу! Мхом еще не оброс?
– Это не мой лес, господин адмирал.
– Пока не твой!
– Да и мхом там обрасти трудно, не очень-то хорошее для отдыха место.
– Ладно, не ворчи! Присаживайся, – Канарис указал на небольшой столик, – сейчас принесут кофе! Твой любимый! И мои пирожные.
– Спасибо, экселенц. Вы помните все мои пристрастия?
– Не все! Но основные стараюсь запоминать.
Собеседники расположились в креслах. Вошедший адъютант поставил на столик поднос с кофейником и пирожными.
– Угощайся! – адмирал сделал приглашающий жест. – У вас там, в лесу, хорошего кофе нет…
– Благодарю, – полковник поднял чашку.
– А руки у тебя дрожат, старина… – сочувственно произнес Канарис. – Устаешь?
– Не без того, экселенц.
– Да… Что ты привез мне хорошего?
Полковник поставил чашку и вытер губы салфеткой.
– Мне доложить все сначала?
– Август, у меня хоть и хорошая память, однако же не до такой степени, чтобы помнить все дела моих сотрудников.
Полковник кивнул.
– Слушаюсь, экселенц. Как вы, наверное, помните, еще в тридцать восьмом году мы получили данные по некоторым операциям аппарата ЦК партии большевиков. Там, отдельной строкой, значилась весьма интересная цифра…
– Да, – кивнул Канарис, – это я помню. Нас тогда неприятно удивил порядок сумм, которые проходили по этой графе.
– Вы еще сказали тогда, что на эти деньги можно оснастить корпус.
– Возможно.
– Тогда же вы и поручили мне выяснить назначение этих сумм.






