ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Цвет войны – не защитный хаки и не кроваво-красный. Цвет войны – черный. Траурное дымное небо. Черные от въевшейся грязи, запредельной усталости и хронического фронтового недосыпа лица. Черная, как битум, запекшаяся кровь. И даже золотые церковные купола сквозь смоляной дым пожарищ кажутся черными… «Черные купола» еще одна книга Александра Конторовича, автора таких бестселлеров, как «Черные бушлаты», «Черная пехота», «Черная смерть»… Это новый, и не последний, разведрейд нашего современника в 1941 год. Против него работают лучшие асы абвера, диверсанты из батальона «Брандербург-800» и снайперская элита Вермахта. На его стороне – лишь горстка окруженцев…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Отследить местонахождение испытателя и пропавшего оборудования не представилось возможным. Возникший после разрушения установки пожар сделал невозможным определение местонахождения испытателя.

4) Все попытки наладить с ним связь или найти его следы в доступных архивных материалах остались безуспешными.

5) Исходя из анализа рабочего материала эксперимента, были определены возможные точки выхода «прокола». Координаты точек прилагаются…

– Присаживайтесь, Александр Яковлевич! – генерал, привстав, указал рукою на кресло у журнального столика. – Я буквально пять минут, только справку допишу – и к вам. Там на столике чай уже приготовлен, угощайтесь.

Травников не спеша уселся в кресло и налил себе чаю. Похрустел сушками.

– Вот и все! – Генерал вытащил из принтера пару листов бумаги. – Смотрите!

Наступила тишина. Академик просматривал текст. Яковлев тоже взял со стола чашку и отхлебнул чаю.

– М-м-да… Однако! – Травников положил бумаги на столик. – Как я понимаю, все сведения, указанные в этой справке…

– …проверены самым тщательным образом!

– Ну, в компетенции наших специалистов я не сомневаюсь.

– И каким будет ваше мнение по данному вопросу?

– Прежним. Современная наука не может в настоящий момент переправить куда бы то ни было живое существо. Организм, а главное – мозг, просто не выдержит таких нагрузок.

– А материальный объект?

– Тут спорить не стану. Просто не располагаю всей достаточной для этого информацией. Здесь необходимо подключать специалистов соответствующего профиля.

– Понимаю… Вы опять имеете в виду этого… как его, Марченкова?

– Марченко. Да, именно его. Он талантливый физик-теоретик и вполне способен дать нашим исследованиям соответствующий импульс в нужном направлении.

– Не знаю… – генерал встал из-за столика и начал прохаживаться по комнате. – Он десять лет работал за границей…

– Преподавал.

– Но при том уровне секретности, какой у нас принят… Это накладывает определенные ограничения и на его личную жизнь, да и на работу тоже. Пойдет ли он на такой шаг? Я уж молчу про наших безопасников, они-то вообще поседеют от такого «подарка»!

– Вам, Виктор Петрович, шашечки нужны, или все-таки ехать будем? Программами Марченко до сих пор пользуются в РВСН[1] , а там с секретностью тоже – будь здоров! Он написал их еще пятнадцать лет назад, и, насколько мне известно, программного обеспечения такого уровня до сих пор нет ни у кого, кроме нас. Кстати, преподавать он уехал уже после этого.

– Как же его выпустили?

– В девяностом? Это вы у меня спрашиваете? Будто не помните, что тогда творилось?

– Да… это я, действительно, чего-то перегрелся…

– И неудивительно, – хмыкнул академик, кивнув на лежащие напротив него бумаги. – Да и у меня чуть крыша не поехала, когда про все это услышал.