Типа создать рабочее место для моей Аси. Ты бы послала меня нахер, если бы я просто дал денег. Ты и послала, я помню. Злая была, но красивая, пиздец. Я чуть в штаны не кончил, когда смотрел на тебя возле аудитории. Или типа помочь девчонке, которая учится у нас на удаленке, потому что в прошлом году сорвалась со скалы и сломала позвоночник. Она уже на пятом курсе. Училась до этого нормально, а потом вот. – Вот тебе еще один факт, Марк Келлер, – выдает Ася, а я побуждаю ее говорить только вопросительным “гм”. – У тебя доброе сердце. – А мой отец говорит, что через фонды классно бабло отмывать. Я еще не пробовал. – Но ты же не с этой целью создал, – говорит Ася, а я опять вздыхаю. Язык заплетается все сильнее, и мне становится тяжелее говорить. – Я была чертовски зла на тебя, – вдруг выдает моя малышка. – А сейчас? – А сейчас уже сама не знаю, что чувствую. – Это любовь, детка, – произношу хриплым шепотом, а через пару минут вырубаюсь.
Глава 48
Глава 48
Я еще долго смотрела на отрубившегося Марка, а потом и сама уснула. Две девочки, которые должны были спать со мной в палатке, заглядывали, но, похихикав, ушли куда-то в другое место. А утром Марка уже не было в лагере, как и его машины. Надо сказать, я почувствовала укол разочарования. Почему-то мне казалось, после ночных откровений он должен был остаться со мной. По возвращении с фестиваля жизнь вошла в обычную колею. Помывшись и переодевшись, я спустилась в подвал, постирала свои вещи, а потом занялась учебой. В понедельник Евгения Владимировна отпускает меня на час раньше. Близится моя выставка, а я еще не до конца готова к ней. Так что я сразу направляюсь в студию. Надев наушники, рисую практически без перерывов. Хотя мои мысли витают далеко. Они улетели в тот лагерь. В конкретную палатку, где, лежа на спальнике, Марк Келлер открылся для меня с новой стороны. Со стороны уязвимого парня, слабым местом которого была я. Это и льстило, и радовало, и в то же самое время пугало. – Ася, я ухожу, – говорит Мария Павловна, коснувшись моего плеча. Стянув наушники на шею, окидываю студию взглядом и с удивлением обнаруживаю, что все остальные студенты уже разошлись. – Не забудь выключить свет. – Хорошо, – киваю. – Доброго вечера. – И тебе, дорогая. За Марией Павловной закрывается дверь, а я встаю и отхожу на метр от картины, чтобы посмотреть, как получается задумка. Дверь снова открывается. – Вы что-то забыли? – спрашиваю, не оборачиваясь. – Свое сердце, – раздается у меня над ухом, и я, вздрогнув, оборачиваюсь. Сталкиваюсь взглядом с голубыми льдинами. – Оно осталось в студии. А я без него, как ты сама понимаешь, жить не могу, – подмигивает Марк. Обойдя меня, разворачивает соседний стул и садится на него так, чтобы видеть меня в профиль.






