ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман-хроника о двух священниках, одном дьяконе, суетах провинциального Старгорода и крушении заповедной сказки. Главная книга Лескова сочетает комизм и почти старообрядческий пафос, а консерватизм писателя оказывается одной из сторон его независимости. Соборяне Николай Лесков Роман-хроника о двух священниках, одном дьяконе, суетах провинциального Старгорода и крушении заповедной сказки. Главная книга Лескова сочетает комизм и почти старообрядческий пафос, а консерватизм писателя оказывается одной из сторон его независимости. Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.) Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.) Текст печатается по изданию: Лесков Н. С. Собрание сочинений в 11 т. Т. 4. – М.: ГИХЛ, 1957. – 560 с. Главный редактор:Сергей Турко Руководитель проекта:Ольга Равданис Корректоры:Оксана Дьяченко, Татьяна Редькина Компьютерная верстка:Александр Абрамов Художественное оформление и макет:Юрий Буга Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интерн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Один из возможных прообразов Старгорода [15] Вполне понятно, что произведение о Церкви, написанное глубоко заинтересованным в этой теме писателем, пронизано библейскими аллюзиями: опьяневший Ахилла испытывает желание стать Каином, Старгородский собор стоит на Нагорной стороне (ср. «Нагорная проповедь» – к этому ключевому месту Евангелия исследователи возводят систему персонажей «Соборян», в которых есть свои нищие духом и свои чистые сердцем, свои алчущие и свои изгнанные правды ради [16] . Даже подлец Термосесов, диктуя Борноволокову донос, говорит: «…я как Пилат: еже писах – писах». Ближе к финалу хроники библеизмов в речи героев становится все больше, и они лишаются всякого иронического привкуса. Цитата из Книги пророка Захарии, которую дьякон Ахилла произносит над гробом Савелия, – «И воззрят Нань Егоже прободоша», то есть «И они воззрят на Него, Которого пронзили», – звучит грозным ветхозаветным укором миру, который не сумел распознать праведника и расправился со своей «старой сказкой». ЧТО МОЖНО УЗНАТЬ ИЗ «СОБОРЯН» О ЖИЗНИ РУССКОГО ДУХОВЕНСТВА? Основное действие «Соборян» происходит в середине 1860-х, но из дневника («Демикотоновой книги») протопопа Савелия мы узнаем о его жизни – и, соответственно, о жизни и заботах русского духовенства – предыдущих тридцати пяти лет: Туберозов был рукоположен в священники в 1831 году. За это время из молодого батюшки, мечтающего о духовном обновлении своей паствы, он превращается в умудренного жизнью настоятеля. В 1837-м он произносит искреннюю проповедь, за которую его подвергают консисторскому взысканию [17] , и после этого решает больше не проповедовать. У духовного начальства свои интересы: священник – инструмент церковной политики, и конкретно Туберозову предписано бороться с раскольниками (то есть со старообрядцами). При этом, когда он просит дозволения «иметь на Пасхе словопрение с раскольниками», ему в этом отказывают, очевидно опасаясь, «как бы чего не вышло». Церковная бюрократия требовала от священников отчитываться за «обращенных» и «возвращенных» в лоно Церкви, но средства для этого священники должны были изыскивать сами. Иногда вмешивалось государство: в 1836 году Туберозов пишет о разрушении по приказу городничего староверческой часовни («Зрелище было страшное, непристойное и поистине возмутительное») и о том, как староверы собрались на ее развалинах для молитвы. Церковная бюрократия регулярно попросту вымогала у священников деньги – в своем дневнике Туберозов гневно пишет о коррупции, к которой его склоняют: «…всего что противнее, это сей презренный, наглый и бесстыжий тон консисторский, с которым говорится: «А не хочешь ли, поп, в консисторию съездить подоиться?» Нет, друже, не хочу, не хочу; поищите себе кормилицу подебелее».