Наставники говорят, что хотят сделать из нас матросов, но занятия по управлению кораблем, в парусной и канатной мастерских нас только выматывают. На ферме Брюте они хотят сделать из нас крестьян, но полевые работы – наказания, чтобы вытянуть из нас все силы, и больше ничего. После этого от нас остаются только тени, которые ночью валятся на свои подстилки. Но зачем нас изнурять, если мы – узники острова? Высокая ограда, пять унылых бараков, зарешеченные общие спальни, столовые с их тишиной – ничто на суше не сравнится со свирепостью моря. Даже наши охранники в их фуражках как у сторожа на переезде, в куцых штанах, жеваных куртках с недостающими пуговицами, с их лоснящимися от дешевого вина и порыжевшими от табака усами – всего лишь прислуга океана. Это он – наша высокая ограда. Наша настоящая тюрьма. Океан – наш самый безжалостный сторож. Тот, кто всегда за нами надзирает и решает, жить нам или умереть.
2. Адское пламя
2. Адское пламя 11 июня 1933 года
Доктор Верха́г разглядывал меня. Я сидел на кровати в трусах, упираясь в пол босыми ступнями.
– Как ты это проделал, крутой парень?
Я пожал плечами:
– Никакой я не крутой.
Врач устало отмахнулся:
– Ладно, Злыдень, как ты это проделал?
Я не стал цепляться к словам. Посмотрел на него.
– Как я проделал что?
– Рвота, жар. Как ты этого добился?
В соседнем боксе, за палатой для заразных, медсестра бинтовала ногу Малыша Мало, колониста из столярной мастерской. Он повредил ее, пытаясь поднять слишком тяжелые для него доски. Медсестра была из Созона. В белой блузке с длинными рукавами, в белом переднике и с длинным покрывалом, плотно обхватывающим лоб, она напоминала монахиню. Мы не знали, как ее зовут, и называли Рыжей из-за веснушек на светлой коже и выбившихся рыжеватых прядок. Она приходила в исправительную колонию два раза в неделю и единственная разговаривала с нами как с детьми.
– Ты баловался с ядовитыми растениями?
Рыжая задала вопрос, сидя ко мне спиной и продолжая делать перевязку.
Я не ответил.
– Ты пил отвар из ядовитых ягод? – спросил Верхаг.
Некоторые воспитанники травились, чтобы заболеть. Другие натирали глаза крапивным соком. На кухне один парень отрубил себе палец. Его перевязали и на два месяца отправили в карцер. Я тайком съел сырыми и нечищеными три старые грязные картофелины. С утра у меня начался понос и болел живот.
– И все это как раз в тот день, когда тебя переводят в сельскохозяйственное отделение помогать на сенокосе. – Он улыбнулся. – Неудачно вышло, да?
Я промолчал.
– А знаешь, какая расплата ждет за умышленное членовредительство?
Да, я знал. Суд, полицейский участок, штрафной изолятор.
– Мсье, клянусь вам, я ничего такого не делал!
Он мне не верил.






