ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

27 августа 1934 года 56 подростков сбежали из колонии для несовершеннолетних на французском острове Бель-Иль. С острова они выбраться никак не могли. На сбежавших мальчиков – некоторые не старше десяти лет – объявили охоту. Надзиратели, жандармы, местные жители и даже редкие туристы с азартом рыскали по острову в поисках изможденных, обессиленных беглецов. За каждого мальчишку, и неважно, десять ему лет или восемнадцать, объявили награду в 20 франков. Будут пойманы все беглецы, кроме одного… История эта полностью правдивая. Колония на острове Бель-Иль существовала с конца XIX века, и с ее обитателями там обращались очень жестоко. Многие из них никаких преступлений не совершили, а всего-навсего были сиротами или подкидышами, которых надо было куда-то пристроить. Попадали туда и совсем маленькие мальчики. И побег воспитанников, как их называли, а на самом деле заключенных, автор не выдумал. А вот главного героя, Жюля Бонно, не существовало. По некоторым документам, беглецов было 55 и все они были пойманы, по другим – 56 и одного преследователи так и не нашли. Сорж Шаландон, по его собственным словам, влез в шкуру этого пятьдесят шестого и написал историю подростка, похожего на него самого, – одинокого, брошенного родными, наказанного без вины, мечтающего о мести и мысленно расправляющегося с обидчиками, чтобы не пришлось делать этого в реальности. Удивительно динамичный, эмоциональный роман. Читая его, не можешь не переживать за судьбу юного беглеца.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Наставники говорят, что хотят сделать из нас матросов, но занятия по управлению кораблем, в парусной и канатной мастерских нас только выматывают. На ферме Брюте они хотят сделать из нас крестьян, но полевые работы – наказания, чтобы вытянуть из нас все силы, и больше ничего. После этого от нас остаются только тени, которые ночью валятся на свои подстилки. Но зачем нас изнурять, если мы – узники острова? Высокая ограда, пять унылых бараков, зарешеченные общие спальни, столовые с их тишиной – ничто на суше не сравнится со свирепостью моря. Даже наши охранники в их фуражках как у сторожа на переезде, в куцых штанах, жеваных куртках с недостающими пуговицами, с их лоснящимися от дешевого вина и порыжевшими от табака усами – всего лишь прислуга океана. Это он – наша высокая ограда. Наша настоящая тюрьма. Океан – наш самый безжалостный сторож. Тот, кто всегда за нами надзирает и решает, жить нам или умереть.

2. Адское пламя

2. Адское пламя 11 июня 1933 года

Доктор Верха́г разглядывал меня. Я сидел на кровати в трусах, упираясь в пол босыми ступнями.

– Как ты это проделал, крутой парень?

Я пожал плечами:

– Никакой я не крутой.

Врач устало отмахнулся:

– Ладно, Злыдень, как ты это проделал?

Я не стал цепляться к словам. Посмотрел на него.

– Как я проделал что?

– Рвота, жар. Как ты этого добился?

В соседнем боксе, за палатой для заразных, медсестра бинтовала ногу Малыша Мало, колониста из столярной мастерской. Он повредил ее, пытаясь поднять слишком тяжелые для него доски. Медсестра была из Созона. В белой блузке с длинными рукавами, в белом переднике и с длинным покрывалом, плотно обхватывающим лоб, она напоминала монахиню. Мы не знали, как ее зовут, и называли Рыжей из-за веснушек на светлой коже и выбившихся рыжеватых прядок. Она приходила в исправительную колонию два раза в неделю и единственная разговаривала с нами как с детьми.

– Ты баловался с ядовитыми растениями?

Рыжая задала вопрос, сидя ко мне спиной и продолжая делать перевязку.

Я не ответил.

– Ты пил отвар из ядовитых ягод? – спросил Верхаг.

Некоторые воспитанники травились, чтобы заболеть. Другие натирали глаза крапивным соком. На кухне один парень отрубил себе палец. Его перевязали и на два месяца отправили в карцер. Я тайком съел сырыми и нечищеными три старые грязные картофелины. С утра у меня начался понос и болел живот.

– И все это как раз в тот день, когда тебя переводят в сельскохозяйственное отделение помогать на сенокосе. – Он улыбнулся. – Неудачно вышло, да?

Я промолчал.

– А знаешь, какая расплата ждет за умышленное членовредительство?

Да, я знал. Суд, полицейский участок, штрафной изолятор.

– Мсье, клянусь вам, я ничего такого не делал!

Он мне не верил.