— Именно на эту службу он согласился.
— Знаю. И что, после пережитого, ты его не отпустишь?
— Он поклялся отдать за меня свою первую жизнь, пока я в ней буду нуждаться.
— И?
— И я в ней все еще нуждаюсь. Слишком уж многим задолжал, наобещав молочные реки и кисельные берега. А еще, очень хочу увидеть как вырастут наши дети, и оставить им богатую и развитую вотчину.
— Дети? — полуобернувшись, спросила она.
— Думаешь одной Анечки с нас достаточно?
— Уверена, что нет. И когда мы займемся этим вопросом?
— Сейчас? — лукаво стрельнув в нее взглядом, поинтересовался он.
— И отвертеться у тебя не получится, — окончательно разворачиваясь к нему, оставаясь при этом в объятиях, со смешинкой произнесла она.
Елизавета Петровна спустилась в холл гостиницы. Пусто. Не сказать, что утро раннее, но постояльцы «Метрополя» в массе своей, хорошо как сейчас подступаются к завтраку. А то ведь и вовсе беззастенчиво спят. Но на случай ранних птах, ресторан уже работает и там можно позавтракать. Чем она и воспользовалась.
Когда вышла обратно в холл, ее встретил один из ее «мальчиков». Эдакий облом, с грацией хищника и беззаветной преданностью во взгляде.
— Доброе утро, Елизавета Петровна.
— Доброе утро, Антон.
— Все готово. Можем ехать.
— Хорошо, — направляясь на выход, коротко бросила она.
Обычно ее сопровождали двое. Но в этот раз рядом был только Антон. Впрочем, обычно, не значит всегда. Случалось и такое, что с нею был только один из ее волкодавов. Н-да. Как оказалось они именно бойцы, а не охранники. Порвать на куски несмотря ни на что, и не щадя живота своего. Это да. Это они умеют. Но вот перед стрелком, нанесшим удар из-за угла оказались бессильны.
Едва вышли на крыльцо, как телохранитель подал знак, и к ним подкатило такси. Москаленко устроилась на заднем сиденье, Антон на переднем. Назвала адрес. Всего лишь два квартала. Но снимающим номера в «Метрополе», не пристало расхаживать по городу пешком. Если только в летнем саду. И не более.
Расплатившись, они вошли в подворотню, где Антон открыл саквояж, извлек из него старый, видавший виды серый плащ, и передал Елизавете Петровне. Она набросила его на плечи, завязала завязки на шее и укрыла голову со шляпкой, под большим капюшоном. Одеяние полностью скрыло ее одежду, прикрыло внешность, и поглотило фигуру. После этого они вышли на улицу, и пошли вдоль нее, пока им не попался извозчик.
Прежде чем добрались до окраины города, сменили три пролетки. Наконец остановились у трактира, и отпустили возницу. Впрочем, входить в заведение они не стали. Его лишь с весьма большой натяжкой можно было назвать трактиром. Наливайка. Это максимум, на что оно могло рассчитывать в понимании Елизаветы Петровны.
Впрочем, она и не собиралась его навещать. Не могли же они остановиться у какого-либо дома.






