ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Ну что, Варька, доигралась? — ехидно прошептал Митя. — А я тебя предупреждал: не шути со мной! — Памперсы подтяни, придурок! — прошипела в ответ. ... — Добрынин! Скворцова! — химичка сдула с носа остатки пены и заверещала на весь класс: — К директору! Оба! Немедленно! Митя усмехнулся. Я закатила глаза. Тогда мы ещё не знали, какой сюрприз нас ждал в кабинете директора вместо написания объяснительной, и даже не догадывались, что уже этим летом из заклятых врагов и одноклассников нам предстояло стать сводными братом и сестрой. Вот только согласия на свадьбу родителей мы не давали! Рассорим! Разведём! Разобьём не одно сердце по пути к цели, но дурацкого союза Скворцовых с Добрыниными не допустим!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Зато моё терпение трещало по швам!

Я всё ещё сидела под столом, благо, с моим небольшим ростом это не было проблемой. Ехидно улыбаясь, я продолжала показывать Мите средний палец и, довольная собой, жалела только о том, что так и не смогла продырявить зубчиками вилки дурацкие джинсы придурка. И кто бы мне раньше сказал, что это так непросто?! В любом случае Добрыне было сейчас, ай, как больно, и это главное!

Дело оставалось за малым: как ни в чём не бывало вернуться за стол. А потому я быстренько вспомнила все уроки актёрского мастерства, которые за компанию с Оксанкой посещала на весенних каникулах, и взволнованно прокричала:

– Ой-ой-ой! Я тебя задела, Митюша? Прости, я не нарочно!

Мой голосок был насквозь пропитан глубоким сожалением – не поверить было невозможно! Хорошо, что родители не могли видеть, как ядовито я в этот момент улыбалась пострадавшему!

– Задела? – оскалился Митя, голодным драконом раздувая ноздри. Одной рукой он придерживал белоснежную скатерть, второй – растирал ягодицу в месте моей маленькой мести. – Ты мне ногу продырявила, Скворцова! Совсем крыша поехала?

– Я такая неуклюжая! – виновато пропищала я и, наивно хлопая глазками, показала Добрыне язык. – Прости, просто вилка из рук выскользнула!

– Что случилось, сын?

– Митюша, в чём дело?

– А Варя где?

– Что вообще происходит, Варвара?

Родители наконец обнаружили мое исчезновение, и я поспешила вылезти из своего укрытия. Наспех отряхнувшись и ещё раз театрально извинившись, я заняла своё место рядом с Митей, сделала глоток приторного сока и, окончательно вернувшись в образ пай-девочки, улыбнулась будущему отчиму:

– Так о чём шла речь, Владимир Геннадьевич? Я всё пропустила…

– Митя хотел узнать точную дату свадьбы, – выдохнул он и, смерив сына укоризненным взглядом, вернулся к ужину.

По всей вероятности, у Митиного отца была вставная челюсть – иного объяснения, зачем Добрынин-старший каждый кусочек пищи монотонно пережёвывал по триста раз, я найти не могла.

– Ого! – делано удивилась. – А что, уже есть точная дата?

Я всё ещё улыбалась, но с каждой минутой скрывать от окружающих собственную душевную боль получалось всё хуже. Одно дело строить из себя примерную дочурку на публике, и совсем другое – всё отчётливее осознавать, что происходящее вокруг не сон.

– Нет, нет, – суетливо ответила мама, отчего-то не решаясь посмотреть мне в глаза. Она всё понимала, в отличие от Добрыниных видела меня насквозь, но сегодня я числилась в аутсайдерах.

– Мы с Володенькой никуда не спешим! – Промокнув губы салфеткой, мать сконцентрировала всё своё внимание не на мне, а на сидящем рядом с ней обрюзгшем мужике, уплетающем болоньезе. – Правда, дорогой? – нежно прощебетала она, смахнув невидимую пылинку с его плеча.