Лица либо не было вовсе, либо оно было нечетким, расплывалось и таяло перед глазами прежде, чем Доусон успевал рассмотреть хоть одну черту.
Ужас нарастает. Профессор бросается к выходу, однако ватные ноги подкашиваются, от чего тот падает на колени. Пытается ползти, не отрывая взгляда от света лампы, но руки утопают в неожиданно вязком полу. Он понимает: фигура стоит прямо позади, внезапно преображаясь в статую, отлитую из металла. Безжизненную, неподвижную, невероятно тяжелую.
«Главное разглядеть лицо…увижу лицо — и все кончится». Сбирая остатки мужества, профессор поднимает голову, однако лица по-прежнему нет. Лишь пустые глазницы, сковывающие их взгляды и искажающие пространство, уплотняя темноту в подобие отсчета: 3469.21.44.35…
— Эдвард?!
От резкого пробуждения мистер Доусон дернулся всем телом и тут же ухватился за столешницу, теряя равновесие.
— Дорогой? Ты дома? — дверь кабинета тихонько приоткрылась, и в проеме показалось сонное лицо Элли.
— Да-да, я тут. Привет.
— Привет! Ты давно вернулся? Как прошло в Нью-Йорке? И почему ты не позвонил? — Эли тут же засыпала мужа вопросами, попутно помогая расстегнуть пальто и снять галстук.
— Пару часов назад. Сам не знаю, как прошло — тяжело вздохнул мистер Доусон — Я силен в точных науках, а не в переговорах и дипломатии. И ей богу не понимаю, почему меня вызвали не в министерство, не в Вашингтон, а прямиком в штаб-квартиру ООН. «Предупреждение опасности технологического триумвирата»… Надо же было так назвать — Доусон выдержал минутную паузу — Будут создавать специальный комитет по вопросам искусственного интеллекта, наноробототехники и генной инженерии. Наше правительство идею поддержало и уже выдало ряд постановлений.
— Я так полагаю, все из-за Ады?
— Разумеется. Они хотят ее заполучить. Хотят и боятся.
— Пойдем, сделаю тебе кофе — Элли направилась в сторону кухни, отметив блеск в глазах мужа, из чего следовало одно: беседа будет долгой — И чего же они боятся?
— Как и все… неизвестности. Говорят, к сожалению, но пока они не готовы выразить стопроцентной уверенности в том, что разработанный нами искусственный интеллект будет дружелюбен по отношению к людям. И пока они не удостоверятся, что Ада является исключительно гуманистом, нам строжайше запрещено обеспечивать ее доступом к интернету и повышать производительность свыше 1,5 экзафлопса.
— Ты таблетки выпил? — спросила Элли, доставая из кухонного шкафчика лютеин, глутатион и коэнзим Q10.
— Что прости? Таблетки? — за тридцать лет совместной жизни Эдвард так и не научился переходить с темы на тему в разговоре, предпочитая концентрироваться на чем-то одном. И потому всегда терялся — Не помню. Кажется, нет.






